Аукцион судьбы. Книга вторая

Это они привыкли жертвовать.

По тому, как папа отреагировал, Саша поняла – он понял, о ком дальше пойдет речь. Нервно сглотнув, Саша продолжила:

– Папуль, пожалуйста, выслушай меня.

– Это ОН?

Отец говорил, не повышая голоса, но Саше казалось, что он внутренне кричит. Что ему больно, и он прикладывает все силы, чтобы не показать дочери свою боль.

Саша кивнула и сделала глоток какао.

– Да. Олег.

– И давно вы снова пересеклись?

– Сегодня ночью.

Саша поклялась себе, что больше не соврет родителям. Хватит.

Теперь у неё не будет причин, чтобы изворачиваться и придумывать небылицы. Она отчаянно пыталась исправить ошибки прошлого. Кто-то на них не учится, Саша верила, что её случай – обратный.

– Значит, сегодня.

– Да.

– И сразу знакомиться?

– Да.

Саше хотелось очень многое рассказать папе, но мысли никак не складывались в слова.

– Странное желание у твоего Олега.

– Он вообще интересный. Мне самой сложно его понять.

– Даже так?

– Папа, ты многое поймешь, когда его увидишь. По крайней мере, я надеюсь, что ты согласишься на встречу.

Ну и… смягчишься. Что ты снова станешь моим любимым папочкой, который ко мне всегда относился по-особому. Папа, прошёл год. Целый год ты меня наказываешь. Долгий срок. И я очень устала. Мне не хватает тебя, пап.

Саша сама не заметила, как соскочила с темы знакомства с Олегом. Её глаза невольно увлажнились, и слезы потекли по щекам. Она не хотела плакать, слишком много слез было пролито в прошлом, но сдержаться не удалось, сказалось напряжение ночи, когда снова за несколько часов её жизнь кардинально переворачивалась.

И снова из-за того же мужчины.

Вадим, увидев, как слезы увлажнили лицо дочери, внутренне вздрогнул и глухо спросил:

– Когда твой Олег хочет знакомиться?

Дочь совсем по-детски шмыгнула носом.

– В эти выходные. Как раз и у тебя, и у мамы выходные. Пап… что ты скажешь?

Он молчал бесконечно долго – почти минуту, все это время дочь непрерывно смотрела на него. Она знала каждую морщинку отца, каждую складку на лбу и вокруг рта, любила его щетину, которая отрастала едва ли не мгновенно и о которую в детстве она постоянно кололась, бросаясь к отцу на шею.

Ей нравилась щетина. Да-да, нравилась. Как и то, что Олег носит небольшую бороду, которую и бородой сложно назвать, скорее, так же – отросшей щетиной. Было в этом что-то мужское, что-то, берущее начало в далеком прошлом, вызывающем в женщине особую потребность прикоснуться к волевому подбородку.