Авантюристы на всю голову, или Найти любовь, ограбить принца

— Лей, послушай, наш план продуман до мелочей…

— Я не собираюсь рисковать и лезть на рожон, но мои способности лишними точно не будут, — заверила, — я чувствую тёмных издали и смогу быстро вычислить шпионов яргулада.

Слуги Тёмного князя обладали специфической аурой, они могли скрывать её магией, но только не от меня. Я чуяла их безошибочно сквозь любые иллюзии и обманки.

— Моя способность менять ауру не безгранична. Если используешь рядом с ними Дар, тебя моментально узнают, — напомнил Аббас.

— Мне не придётся этого делать.

Глаза Мастера округлились от удивления.

— Эта способность уникальна, ты больше нигде не найдёшь такую ищейку, — усмехнулась.

— Не спорю, навык весьма ценный и полезный, но я всё равно не хочу, чтобы ты рисковала.

— Аббас, я устала вечно прятаться и бояться. Раз уж мне суждено отправиться в логово врага, то позволь помочь!

Повисла напряженная тишина. Сомнения Мастера понимала, ведь я не боевой маг и никогда не участвовала в подобных вылазках.

— Хорошо, позже всё обсудим, — согласился Аббас. — А сейчас нам пора возвращаться, предстоит много работы.

Я смотрела на своё отражение и не верила глазам. Привыкнуть к магии Мастера никак не получалось. Он уже менял мою внешность, когда я только попала в штаб. Я восхищалась его способностями, но то, что сотворили они на пару с Цилей, невозможно было передать словами.

Из зеркала смотрела незнакомка! Яркая, дерзкая, невероятно красивая. Я просила сделать меня блеклой, едва заметной, но Цилисса схватилась за сердце и заявила, что это нанесет несмываемое оскорбление ей, как мастеру, и всем последователям Богини-матери.

Жрицы Триединой прославляли красоту и силу, и гордились тем, что женщина может быть воительницей, матерью, хранительницей знаний и домашнего очага. Они поддерживали девушек во всех чистых начинаниях, а их форма — васильковая, похожая на безоблачное небо, издали привлекала внимание.

Я тихонько покосилась на остальных пострадавших.

Даже не знаю, кто Циле удался больше всего.

В углу рыдал гном. Тяжко, вздрагивая всем телом, но в холостую, не роняя ни единой слезинки, чтобы не размыть косметику. Бороду он не отстоял и сейчас прижимал к груди, баюкая как младенца, её останки. Зато спас густую растительность на груди и ногах.