И какое же?
— Уже очевидно, что мы побеждаем и совсем скоро обретем свободу и хотелось бы понять, кем вы себя видите в независимой Мексике?
— То есть, кем я себя вижу? Я президент независимого государства, Калифорнийской республики, международно-признанного государства. НА территории моей столицы уже два посольства, Российской и Японской Империй, и с этими государствами нас связывают союзнические договора. До конца года мы ожидаем признания Калифорнийской республики со стороны Великобритании, — маленький блеф, но Морено об этом знать не обязательно.
— Но вы, же понимаете, что Калифорния должна войти в состав независимой Мексики?
— С чего вдруг, сеньор Морено? Давайте говорить начистоту, что вы, что я бунтовщики, законной властью и в Мексике и Калифорнии обладали чиновники Карла Четвертого. Так получилось, что моя республика обрела независимость чуть раньше, чем вы. И Калифорния нее будет частью Мексики, в случае необходимости мы свою независимость будем отстаивать с оружием в руках.
— То есть, это ваш принципиальный ответ.
— Да, это принципиально. И скажите сеньор Морено, почему мы вообще сейчас это обсуждаем? В ваши первые визиты таких вопросов не было. Или все дело в этом?
Я открываю сейф и достаю оттуда парочку золотых слитков, весом в пять килограмм каждый. То, как Морено, смотрел на них, четко дало понять, что я прав.
— В Акапулько считают, что вы не имеете права единолично добывать золото, Калифорния являлась частью Новой Искании.
Независимая Мексика является её правопреемницей, — говорит мне Морено.
— Может быть будет являться, сеньор Морено. ВЫ еще не победили, и неизвестно победите ли если я прекращу поставки оружия. А мне сейчас очень хочется указать вам на дверь. Это я вам нужен, сеньор Морено, а не вы мне. И как-то глупо пытаться гнуть меня через колено пока вы еще не победили, — вот, правда, абсолютно непонятно, с чего бы мексиканские сепаратисты сейчас взбрыкнули по поводу калифорнийского золота.
— У нас тоже есть рычаги влияния на вас, маркиз.
— Какие же?
— Семья вашей жены. После окончательной победы нашей революции, правительство независимой Мексики и Кубы может просто забыть о том, что эти люди в тюрьме.
— А вот это уже интересно, сеньор Морено. Вы меня шантажируете судьбой родных моей жены. Очень благородно, вполне в духе различных революционеров.
