— Разве не знаешь, какой вилкой есть салат? Неужели не обучали дома, как правильно вести себя за столом?
— Конечно, обучали, — буркнула я, — только у меня нет аппетита. И салат не вызывает доверия. Такое ощущение, что в него кого-то стошнило, — в тарелке, которую мне подали, действительно плавали какие-то ошмётки то ли рыбы, то ли мяса, то ли ещё не пойми чего. Вдобавок всё было полито противным жёлто-оранжевым соусом. Ей Богу, я скоро начну ненавидеть эти цвета. — И запах… — я специально заострила момент на этом, взглянув на герцога.
Тот в одну секунду напыжился, покраснел и выдал:
— Я бы попросил…
— От похмелья есть отличный способ, — не обращая внимания на его недовольные бурления, продолжила я, — томатный сок, либо приготовьте отвар из мяты или мелиссы. По крайней мере, это отобьёт ваше амбре.
Мужчина икнул и сжал вилку, да так сильно, что кожа на руке побелела.
— И, пожалуйста, без нервов, — спокойно продолжила я, — вы всё-таки в приличном обществе находитесь."
"Я старалась держать голову и спину прямо, чтобы выглядеть гордой, и показать, что мне наплевать на его умозаключения, которые касаются меня и моего внешнего вида.
— А свадьба? — герцог всё же отложил столовый прибор в сторону. — Когда же ваша свадьба?
— Осенью, — невозмутимо ответила я, взглянув на Дрисколла.
Артур, видимо, понял о чём мы говорим. Поэтому кивнул и произнёс — громко, отчётливо, чтобы все его слышали.
— В праздник Солнцестояния.
— Смотрю, ты решительно настроен, — проговорил Ярборо, и, поддев вилкой кусок мяса, отправил его себе в рот.
— Тебя что-то смущает? — Дрисколл нахмурился.
— Нет, но в ваших словах, — герцог кивнул в мою сторону, — чувствуется фарс. Будто вы двое решили сыграть со всеми нами в какую-то игру.
— Боже, милорд! — я не выдержала и громко фыркнула, закатив глаза. — Не ищите подвоха там, где его нет.
Ярборо криво усмехнулся, бросив пристальный взгляд на моего “жениха”.
— Как бы то ни было, — продолжил он, — я принимаю участие в этой игре, — после чего встал, поклонился всем присутствующим и, довольный собой, вышел из обеденного зала.
Не знаю как остальные, но я сидела в полной прострации, и совершенно не понимала, что означают слова герцога. Пожалуй, единственный, кто разобрался в этом бреде, был Артур Дрисколл. Его смеющиеся глаза и чуть подрагивающие губы, говорили — он отлично понял своего друга.
Лично мне от таких вот гляделок было не по себе…
Глава 8
— Что за ересь нёс ваш друг? — прошептала я, повиснув на руке лорда.
