Авиатор

Тогда томограф был на ходу…

Важный вопрос: что говорить Платоновым?

Или не говорить? А если говорить, то обоим? Одному из них?

Был сегодня в архиве. Меня там чуть не с хлебом-солью встречали. Чувствуют, видно, со мной родство: я ведь и сам явление почти архивное. Поинтересовались, какой исторический период меня интересует. А меня не исторический период интересует – люди. Плюс еще звуки там, запахи, манера выражаться, жестикулировать, двигаться. Кое-что из этого я помню, а что-то ведь забыл уже. Точно забыл. Когда я это сказал, покашливали, улыбались.

Думали, возможно, что я еще не до конца разморозился. Уточнили годы. Ну, говорю, примерно с 1905-го по 1923-й. Это если в Питере. А с 1923-го по 1932-й – на Соловках. Рыжего сотрудника по фамилии Яшин отправили в хранилище за “картонами”.

Картон – это большая коробка с архивными материалами. Их Яшин принес несколько, и они относились к разным периодам. В каждом из картонов лежала опись. Я открыл опись первого картона и утонул в ней. Там были перечни учреждений и списки их сотрудников, архивы канцелярий, распоряжения властей и даже подборки газетных вырезок.

Поодаль продолжал стоять доставивший всё это Яшин, и я чувствовал затылком его сочувственный взгляд.

Сочувствие рыжего человека оказалось деятельным. В конце концов он подошел ко мне и предложил помочь. Спросил, какие имена меня интересуют прежде всего.

– Эти имена вам ничего… – начал было я, но Яшин перебил:

– Напишите список и предположительные годы активности этих людей. Для начала пусть это будет список из десяти человек.

Каковы годы активности Терентия Осиповича? Впрочем, с Терентием Осиповичем всё более или менее ясно – путь его окончился на Никольском кладбище. А мой странный товарищ Скворцов? Скворцов, изгнанный из очереди в голодном Петрограде. Ровесник века. А чекист Воронин? Его активность я ощутил в полной мере, каждой клеткой своего тела. Скворцов и Воронин, две непохожие птицы, пролетевшие через мою жизнь… Я написал десять имен и отдал их Яшину.

Всё думаю о здоровье Платоши.

Испытываю беспокойство. Днем эти страхи мне почти смешны, а ночью – не очень. Собственно, чем они вызваны? Ничем. Ничем! Есть некоторые опасения у Гейгера, которые, надеюсь, не подтвердятся. Так ведь они меня и напугали.

Сегодня утром пошла якобы зубы чистить – закрылась в ванной и беззвучно рыдала. Включила воду, чтобы наверняка слышно не было. Даже сморкалась без трубных звуков – просто тихо утирала сопли – потому что сморкаются ведь, когда плачут.