Автор её беременности

Давно хочу отправить вас умыться! Распечатайте себе дресс-код нашей компании и ходите в соответствующем виде. Обратите внимание на то, что у моего подразделения особые требования к одежде.

— Какие? — пискнула покрасневшая Аллочка.

— Встаньте, Александра Филипповна! — вместо ответа требует Котов.

Ясно. Начальство решило и до меня докопаться. С кряхтением поднимаюсь с кресла и выхожу из-за стола. Становлюсь напротив красавицы Аллочки. Наверное со стороны мы с ней сейчас выглядим как позитив и негатив: она в коротком ярком платье с вызывающим вечерним макияжем, распущенными волосами до талии и на шпильках, а я в «беременном» сарафане ниже колен, свободной блузе, заправленной в этот сарафан и удобных ботинках на устойчивой подошве.

Сейчас он и до меня доберется: волосы стянула в обыкновенный пучок, красные пятна от продолжительного рвения замаскировала тональником, отекшие веки консилером, но все равно, губы как и глаза у меня распухшие, а значит видок еще тот.

— Вот, Алла Владиславовна, смотрите и учитесь у Сашеньки.

Вот так должны выглядеть сотрудники моего подразделения. Вам понятно?

— Д-д-да… — прозаикалась ошарашенная вкусами босса Аллочка, — Я поняла вас, Руслан Сергеевич!

— Это хорошо, можете садиться. А вы, Сашенька пойдемте со мной. У меня для вас задание.

Босс пропускает меня вперед и плотно закрывает за нами дверь. Через секунду оказываюсь в его крепких объятиях и еле уворачиваюсь от губ.

— Саш! — выдыхает он, обдавая горячим дыханием мои губы, — ну чего ты так реагируешь?!

— Как я реагирую? — стараюсь выбраться из тисков, но оказываюсь в еще более жарких объятиях, — Да отпусти же ты! Мы на работе.

Как ты сказал? На работе мы занимаемся РАБОТОЙ.

— Вот Саш! Я рад, что ты меня понимаешь.

— Да ты сам себя не понимаешь. Как я могу тебя понять в таком случае?

— Саш, между мной и Аллой ничего нет!

— А? — а то я сама не вижу, что не лежит к ней его сердце.

— И вчера у нас с ней НИЧЕГО не было.

— Окей! Я тебе верю.

Мне хорошо в его объятиях, но пугает то, что он слышит только то, что хочет слышать, а еще пользуясь тем что абсолютно беспомощна, наглаживает и нащупывает все, до чего достают его горячие пальцы.

— Тогда почему ты ревела, дурочка? — шепчет он мне в шею, покрывая ее поцелуями.

— Я что теперь только из-за тебя реветь могу? — искренне возмущаюсь я.

— А из-за чего еще? — продолжает идиотничать Котов, — Надумала себе невесть чего, глупенькая! Если бы я знал, что так рыдать будешь, я бы ее первой домой выгнал.