Автор её беременности

Неандерталец уже выбрал себе женскую особь в пещеру, и я с ним, как ни странно тоже был согласен.

— Вы бы с виски поосторожней, Александра Филипповна, — наклоняюсь, чтобы еще раз вдохнуть ее аромат. За ушком он ощущается еще сильнее, и я с удовольствием наблюдаю, как кожа ее покрывается мурашками. Чертовка!

— Это сок был. Яблочный, — улыбается зеленоглазка, гипнотизируя меня. Зачем, я и так уже твой. Но тонкие ладони на воротнике моей куртки говорят мне совсем не в пользу сока. Кого обманываешь, красавица?

— Да? — пытаешься всё играть со мной, ну давай поиграем! — Вам еще кхм… сока принести? — интересуюсь, осторожно снимая ручки с воротника.

Это уже слишком, не то прямо сейчас наброшусь на тебя коршуном, моя маленькая горяченькая синичка.

— А, принесите! — тон ее становится доверительным: — Полезный, в нем железа много и… вкусный очень.

И тут она делает нечто такое, отчего я совершенно теряю голову и вся кровь от ставшего ненужным мозга приливает совершенно в другое место, обеспечивая меня адским болезненным стояком.

— Себе тоже попросите, не пожалеете!

Да, черт возьми! Мне это тоже понадобится, иначе взорвусь прямо сейчас.

Прядь волос выбивается из-за ушка и падает на ей на глаза. Она медленно, словно красуясь отводит ее и демонстративно поправляет обручальное колечко.

Черт! Вот и приехали. Синичку дома ждет журавль, а меня мой коньяк. Но внезапно, она снимает его и убирает в сумку. Серьезно? Нет, подождите, это то о чем я подумал? Это уже даже не намек, а прямой текст: птичка решила нагадить прямо в семейное гнездышко!

— Один раз неделю искала! — вздыхает ложная скромница.

— Наверно надо на размер меньше купить. Ну что, принесете… соку, или я сама пойду?

Соку тебе?! Бездушная изменница! Будет сделано. Такого соку сейчас принесу!

— Сейчас принесу, — киваю решительно вслух и, направляюсь к бару. Я взбешен. Меня трясет от злости. Как потом не думать одинаково про всех женщин? Перед глазами вновь встает бывшая. Злость усиливается.

Ну что ж, надеюсь такого сока и того что последует за ним, у тебя еще, стерва изменчивая, не было!

О, боги! Пристрелите меня кто-нибудь! Почему так ужасно болит голова? Я, что пила?! Нет, не может быть, я же готовлюсь к материнству.

Быть такого не могло, чтобы я надралась. И где я? Шевелюсь с большим трудом. Приподнимаю свинцовую голову. В темноте незнакомой комнаты, на чужой постели. Рядом лежит огромное мужское тело. Его рука придавливает меня к простыни, затрудняя движения.