Автор её беременности

Дрожащими пальцами начинаю набирать текст: «Руслан, если дети окажутся не твоими, или один из них, не важно, Ариша или Вертлявый, не уезжай, не поговорив со мной, пожалуйста!» Долго думаю, перед тем, как отправить. Пытаюсь по памяти сопоставить лица малышей с чертами Руслана. Но не могу. Пока сходства очень малы. Даже сами они между собой похожи только тем, что оба новорожденные. Неужели все-таки от разных отцов? Набираю в легкие воздуха, хочу отправить и… в последний момент стираю сообщение.

Зачем ему со мной говорить? Что мне ему сказать в этом случае? Что-то типа: «Да, дети не от тебя, но давай признавай их, будет у нас семья!» Как быстро он пошлет меня после этого? Да в ту же секунду. Давно он не орал и не угрожал. А теперь, когда я родила, ему можно больше не сдерживаться.

Как же я могла так близко допустить его к своему сердцу! Зачем он приезжал ко мне? Как же тяжело будет пережить его отъезд, его уход из моей жизни.

Из жизни Ариши и Вертлявого.

— Вы что опять плачете? — оказывается рядом медсестра, а я ее не замечаю.

— Очень больно, — подтверждаю я, не уточняя какого рода эта боль.

— Сейчас, — она быстро колет мне обезболивающее и успокоительное, — Вот, теперь поспите.

Утром после осмотра меня все же переводят в палату к детям. Въезжая на каталке наблюдаю умилительную картину. Руслан, прислонившись лбом к детским кроваткам сидя дремлет над спящими малышами.

Но от звуков колесиков он быстро просыпается и помогает мне перелечь на кровать. Мамы — нет. Уехала проверить, как там дом и подготовить все к выписке.

— Ну как ты, Сашенька? Тебе полегче? — шепчет Руслан, косясь на кроватки со сладкими сопелками.

Легче мне будет только после результатов теста.

— Я на обезболивающем. Так что мало что чувствую, — смотрю на Руслана во все глаза. Лицо его кажется похудевшим, оно заметно заросло щетиной и осунулось, словно от волнений и недосыпа.

— Почему ты так смотришь на меня, Саш?

— Из-за теста, — ну вот, я это сказала.

— Тест принесут. Кивает он. Генеральный тоже ждет результат. По понятным причинам, из всех троих генетический материал взяли только у меня.

И всё. Ни слова больше. Ну и гов… нет, не гов… он. Он всё правильно делает. До зубного скрежета правильно. Так правильно, что от этой правоты удавиться хочется.