Автор её беременности

— Дурочка, — журит меня мужчина панибратски, и вновь тянется к руке. — Пойми, к этому ребенку я отношусь крайне негативно, но лично к тебе у меня претензий нет, а мое хорошее отношение стоит дорого, и не каждому дано!

— Дурачок, — отвечаю ему в тон, — пока ты не поймешь что я и мой ребенок — единое целое, и что отношение к нам не может быть различным, твое личное отношение для меня, гроша ломанного не стоит. Всего доброго!

Отталкиваю его руку, быстро открываю дверь и уношу ноги подальше от этого самодовольного придурка.

Возвращаюсь в компанию полный ярости и негодования. На нее? И на нее тоже, но в основном на себя. Опять не смог сдержать неандертальца в руках. Поддался обычной женской провокации, и вот уже отключив мозг, затащил ее в подсобку- пещеру с самыми грязными намерениями. Хорошо, что девушка оказалась с характером и постоянно дает мне ощутимый отпор, иначе не знаю, чем бы всё это закончилось.

Рычу на всех работников. Ближе к трем звонит Орлов-старший и осторожно интересуется, в порядке ли всё со мной.

Видимо, слухи о моей неадекватности уже доползли до генерального. Отвечаю, что всё в норме, просто надоело видеть ленивых лодырей во всех отделах и позициях.

— Эх, Руська, жениться тебе надо, — проницательно журит меня Эдуард Германович, — а то энергии столько, что девать некуда. И Игорьку моему, тоже бы остепениться не помешало. А то уже с неделю ходит, фингалами сверкает, и с кем только умудрился подраться? — догадывается, старый лис, кто харю подонку малолетнему подправил, наверняка разведка донесла, или сам молокосос папочке пожаловался!

Но Орлов даже не представляет, насколько прав сейчас.

И та единственная, которую я бы прямо сейчас отвел в ЗАГС, встречается одновременно с двумя абсолютно не подходящими ей мужиками, и собирается рожать ребенка, от неизвестного третьего.

Вешаю трубку и выхожу пройтись. Естественно появляюсь в ее кабинете. Это — наваждение какое-то. Моему неандертальцу тут медом намазано. Она должна вернуться сюда! Я хочу, приходя на работу знать, что несколькими десятками этажей ниже она сидит в этом кабинете, неспешно попивает кофеек этими пухлыми губками, которые я так хотел сегодня вновь попробовать на вкус, смотрит в окно, мечтая выйти в парк.

Сажусь в ее кресло. Прикрываю глаза. Несколько мгновений ничего не происходит, а затем распахивается дверь. Заходит она. В этом же деловом костюме, что была сегодня в ресторане.

— Вообще-то это мое рабочее кресло. Ваше у вас в кабинете! — раздается ее ангельский голосок.