– То есть я хотела, но… Я же не знала, что тебе такое снится!
– Вер, Верочка, да не расстраивайся ты! – Он, кажется, сам расстроился. – Вот я дурак! Было бы из-за чего тебе переживать. Да мне что-нибудь такое каждую ночь снится. Завтра досмотрю. Я, знаешь, когда помоложе был, то думал: отчего у меня такие сны странные? А потом понял."
"– И отчего же?
– Да как раз от обыкновенности моей. У меня ведь, то есть в обычной моей жизни, в повседневной, все обычно очень. Мне даже перед Гришкой стыдно бывает.
Ты же видишь, какой он ребенок. Что я ему могу дать?
– Гриша на тебя чуть не молится, будто не видишь!
– Просто он меня любит.
– И Антон с Мишкой тоже, – добавила Вера.
– Но, как бы там ни было, ничего необычного во мне нет. Вот, наверное, во сне это и восполняется. Я даже знаешь что думал? – В его голосе прозвучало смущение.
– Что?
– Что каждый человек все-таки для чего-то большого предназначен. Для необыкновенного чего-то! И если в обычной его жизни ничего такого нет, то оно как-нибудь иначе прорывается.
В снах. Или в детях.
– У тебя и в снах, и в детях получилось, – засмеялась Вера. – Только, Павел, зря ты думаешь, что ты обычный. К тебе это слово совсем не подходит. Ни к чему в тебе оно не подходит!
– Все, Вер, все. Хорошо я тебя навел на разговор о моих выдающихся качествах! Я не хотел, честное слово. Ты иди лучше ко мне…
Голос его мгновенно стал глухим, почти хриплым. Александр быстро захлопнул дверь эркера.
Глава 17
Что бы там ни происходило в его жизни, а работа по-прежнему требовала много сил и времени.
Да и что, если подумать, в его жизни происходило? Ничего. Жизнь его была, как и прежде, проста и удобна; во втором браке эти ее качества остались такими же, какими были в первом, хотя между Аннушкой и Юлей не было ничего общего. А о том, что жизнь распалась на какие-то странные фрагменты, которые он никак не может собрать, смысла которых не понимает, – об этом Александр старался не думать.
– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? – спросила Аннушка, когда он сказал, что едет в Мурманск.
Тон у нее был простой и милый. Тот самый тон, который так нравился ему когда-то, так его заводил. Но теперь ему показалось, что он слышал ровно эту же фразу, произнесенную ровно этим же тоном, в каком-то фильме. И там же, в фильме, видел красивую молодую женщину в переливчатом зеленом халатике, соблазнительно открывающем ее стройные ноги.
