Их и было-то всего триста человек в этом селе, какая уж тут сторонность! Но из Варзуги Варя давно уехала и в Москве поняла другое. Это было жесткое, но честное понимание. Москва тем и была хороша, что в ней можно было понять про жизнь окончательные вещи. Только тяжело было их понимать.
Так что нетрудно вообще-то было догадаться, почему она вышла замуж три года назад. В Олеге было все, чтобы он мог стать для нее непосторонним человеком. И убедиться, что это всего лишь обман зрения, можно было только на собственном опыте.
Теперь такой опыт у Вари был. Как передать его Олегу, она не знала.
– Сформулируй, пожалуйста, точнее. – Он качнулся еще раз. Кресло скрипнуло снова, на этот раз уже не жалобно, а раздраженно. – Художественной натурой ты тоже считаешь себя напрасно. То, что ты принимаешь за особый взгляд на мир, на самом деле всего лишь неумение связно изъясняться.
Как много она отдала бы сейчас за то, чтобы он немедленно исчез из комнаты! И, главное, из ее жизни.
– Я ошиблась, когда выходила за тебя замуж, – изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно, сказала она. – Это было… просто от наивности.
– Разреши тебе напомнить: когда ты выходила за меня замуж, тебе было тридцать лет. Не поздновато ли для наивности?
– Поздновато, – согласилась Варя.
– А я тебе назову настоящую причину. Ты придаешь чрезмерное значение тем своим занятиям, которые самонадеянно считаешь искусством.
– Хватит, Олег! – Варя наконец не выдержала.
– Самонадеянная я или нет, но это моя жизнь. Моя! И я ни перед кем не обязана за нее оправдываться.
Муж усмехнулся, обвел ее оценивающим взглядом.
– Тебе идут эмоции, – сказал он. – Даже внешне меняешься – румянец этот… – дернулся кадык на его широкой шее. Варю тоже передернуло. – Когда ты нервничаешь, то перестаешь быть похожа на северную рыбу, – добавил он.
Все время их супружеской жизни он любил говорить ей такие вещи. Не любил даже, а, наверное, просто считал нужным это делать.
В армии, Варя слышала, про такое говорят: «Чтоб служба медом не казалась».
Жизнь с ним и так не казалась ей медом. Но иногда она бывала счастлива – не от жизни с ним, а совсем от других событий, которые совпадали по времени с ее замужней жизнью. Наверное, он это чувствовал, и это выводило его из себя, тогда он и говорил ей что-нибудь вроде:
– На тебя скучно смотреть. Ты благополучна, как ходячее одеяло."
"И ей становилось стыдно.
