– Иорданская? – Пожилой военный начальник недоуменно повертел в руках ее документы. – Это в каком же смысле?
– Что – в каком смысле? – пробормотала Ксения. На самом деле она сразу расслышала в его голосе знакомые интонации и уже знала, какие слова теперь последуют. – Это моя фамилия, – все-таки сказала она.
– Да уж это-то я понимаю! – хмыкнул он. – И что, на фронт с такой фамилией хотите?
– Да. Или в госпиталь, – чуть слышно произнесла Ксения. – Ведь в Мурманске, конечно, есть госпиталь. Я могу за ранеными ходить.
– Так еще и в Мурманск желаете! – Теперь в голосе военного прозвучала уже ничем не прикрытая злая насмешка. – А знаете вы, гражданка Иорданская, что Мурманск – база советского военного флота? Что таким, как вы, не то что там находиться – даже думать про этот город невозможно? – Ксения молчала. Значит, все это осталось прежним, и война ничего не переменила. – Не задерживайте меня. – Военный одним щелчком пустил ее документы обратно по столу. Ксения взяла их, встала, пошла к двери. – И учтите, гражданка И-ор-дан-ская, только по своей занятости я делаю вид, что вы сюда не приходили.
Надеюсь, ума у вас хватит больше мне на глаза не попадаться.
Это было Ксении понятно. Она вернулась в Варзугу.
И стояла теперь в церкви, глядя, как трепещут отсветы редких свечных огней на иконных ликах.
Был понедельник, и во время вечерни вспоминали ангелов Господних, рожденных прежде человека.
Ксения отстояла и вечерню, и повечерие и только потом вышла из церкви и пошла по улице к библиотеке, при которой и жила в маленькой комнатке.
Улица была совсем пуста, и Ксения подумала, что вот так же, наверное, пуста была вся земля в те времена, о которых вспоминали нынче в церкви.
– Ксения! – услышала она вдруг.
Она вздрогнула, замерла. Потом медленно обернулась. Человек, окликнувший ее, быстро шел вслед за нею по улице.
– Ксения! – повторил он. – Не бойся, это я, Андрей Гаврилов, помнишь?
– Господи, Андрей! – воскликнула Ксения. – Конечно, я вас помню!
Он совсем не изменился за три года. Ветер бил ему в лицо, а он шел против ветра умело, словно обходил его порывистые струи.
Когда он подошел совсем близко, то Ксения увидела, что лицо его даже не раскраснелось от ветра.
– Как я рада вас видеть, Андрей! – проговорила она, вглядываясь в его глаза – все такие же, смотрящие с тем же простым чувством. И, задохнувшись то ли от ветра, то ли от этого чувства, которое охватило и ее, Ксения позвала: – Пойдемте же, пойдемте скорее! Ветер какой."
"– Ничего. – Он улыбнулся.
