Да вон и красавица твоя идет. Пойду я.
Маринка в самом деле шла от леса к библиотечной избе, в которой родилась и всю жизнь прожила вместе с матерью.
Назвать ее красавицей можно было только с насмешкой. Внешность у нее была слишком простая, чтобы к ней могло подойти такое определенье. Ни от матери, ни от отца она не взяла лучшее: ни тонкость черт, от века присущую всем Иорданским, ни мягкую прелесть глаз, которыми так недолго смотрел на мир Андрей Гаврилов. Марина была маленькая, крепкая, как боровичок, выросший под лесной сенью.
И в глазах ее не было того тумана, из-за которого никогда нельзя было понять, что на уме у ее матери. Маринины глаза выражали ровно то, что она могла произнести вслух. Думы ее были незамысловаты, а дела понятны.
Она взглянула на мать с вызовом.
– Про меня сплетничали? – кивнув вслед Наталье, спросила Маринка.
– Нет, – пожала плечами Ксения.
– Ясно дело! – хмыкнула дочь. – Тебе про меня и поговорить неинтересно.
– А тебе про меня?
– А что про тебя говорить? Если только про картинки твои.
Так на них глаза б мои не глядели!
В Маринкиных глазах на мгновенье мелькнула злость. И тут же исчезла, сменившись кошачьим довольством.
– Ты хотя бы на ночь домой приходила, – заметив это выражение ее глаз, сказала Ксения.
Впрочем, сказала она это без возмущения и даже без укора. Она в самом деле полагала, что вмешиваться в чужую волю не стоит, даже если это воля собственной дочери. Да и не такая уж она молодая, ее дочь. Двадцать три года скоро, по деревенским меркам перестарок.
– А что мне дома делать? – усмехнулась Маринка. – Чахнуть, как ты?
– Михаил ведь намного тебя моложе. – Ксения все-таки попыталась высказать дочери то, что положено было высказывать в этом случае.
– Ой, кто бы говорил! – Маринка даже сощурилась от возмущения. – Сама же рассказывала, папаша мой куда как моложе тебя был, когда ты ему дала.
Ксения в самом деле сочла своим долгом рассказать дочери историю ее рождения. Ей казалось, это поможет девочке не чувствовать себя безотцовщиной.
Но Маринка, тогда десятилетняя, восприняла ее рассказ по-своему.
– Он бы на тебе все равно не женился, – убежденно заявила она. – Раз такой молодой был. А ты что, получше не могла найти? Куда б ты с ним, если б на войне его не убили? Оленей пасти?
Тогда Ксению ужаснула пропасть, лежащая между нею и самым, казалось бы, близким человеком. Теперь это было ей все равно.
– Когда Михаил в армию уходит? – вздохнув, спросила она.
– Ну, через неделю.
