Бабье лето

Денег хватало. Впритык, но хватало. С сапогами и сумочкой разберусь потом, здраво решила Таня. Она нехотя сняла шубу и пошла оплачивать покупку.

Шубу положили в солидный, золотистый с тиснением пакет. Пакет вполне соответствовал содержимому. Таня ехала в метро, плотно прижав к себе пакет с шубой, ей казалось, что она везет драгоценность (впрочем, так оно и было)."

"Дома она до полуночи мерила шубу, вертелась у зеркала. Вешала ее на плечики на дверь – отходила и любовалась. Сидела в кресле, положив шубу на колени.

Утром, когда она откроет глаза, она сразу же ее увидит. В эту ночь шуба уже больше ей не снилась. Снилась мечта. А когда мечта воплотилась в реальность… Ночью Тане снился берег моря, тихий прибой, теплая галька и яркое солнце – душа ее наполнилась счастьем, а сон был спокойным и радостным.

Теперь Таня, как никогда, ждала приближения зимы.

В первую субботу ноября наконец выпал снег. Таня выпила кофе, накрасила глаза, надела шубу и поехала в центр. Она вышла на «Кропоткинской» и медленно пошла по бульвару. Погода была прекрасная – мягкий морозец, яркое солнце. Снег играл и переливался на солнце – и играл и переливался мех на Таниной шубе. Таня запрокинула лицо, подставив его солнцу, и счастливо улыбнулась.

Она дошла до Арбата, зашла в маленькую уютную кафешку, заказала кофе с пирожным, села у окна и стала смотреть на улицу. За окном падали мягкие крупные хлопья. На улице ее окликнул какой-то художник, рисующий карандашные портреты на ватмане. Таня села на низенькую скамейку и сняла капюшон. На портрете она получилась молодая и прекрасная – художник знал свое дело, хотел угодить, и у него это получилось. Потом она зашла в кулинарию «Прага» и накупила всяких разных вкусностей – у нее был праздник.

На работу в понедельник Таня поехала в шубе: во-первых, хотела похвастаться, а во-вторых, мех надо прогуливать, иначе он захиреет.

На следующие выходные Таня опять поехала в центр. Она шла по Тверской, глядя прямо вдаль, опять посидела в кафе, зашла в книжный и купила новый детектив, пошаталась по магазинам, удивляясь ценам, – но ничего не происходило. Не останавливалась у обочины машина, и никто не приглашал Таню выпить кофе.