Онлайн-библиотека книг
В кремовом шелковом платье – цвета подвядшей розы, как тогда называлось. С натуральной розой в волосах, смуглая, гибкая, яркая, не женщина – вылитая Кармен. Или Софи Лорен. Как угодно.
В тот год с Сокола уехали родители – отцу на заводе дали трешку в хрущобе в Черемушках. Мать все плакала и гладила стены руками: «Дожила я до своей квартиры наконец». Зинка тогда им достала румынскую полированную стенку и цветной телевизор.
Сами они выбрались из коммуналки через два года – тогда у них уже была Кристинка. Купили однушку кооперативную в Кунцеве на первом этаже.
– Видишь, уже ближе к Кутузовскому, – смеялась Зинка.
Тогда же и устроила она его в посольство, в гараж, автослесарем. С зарплатой, о которой он и мечтать не смел. Таню он тогда почти не вспоминал. Почти. В общем, жизнь налаживалась.
Однажды, правда, сорвался – напился. Это после встречи с Ленкой Костиной, бывшей одноклассницей. Встретились случайно на улице у старого цирка – он тогда билеты дочке покупал.
– А больше тебя никто не интересует?
Он смутился и пожал плечами.
– Танька твоя замуж вышла, мальчика родила. Но что-то у нее не сложилось, с мужем разошлась вроде. Хотя точно я не знаю. Мы тут на пятилетие окончания школы собираемся. Придешь?
Он сказал:
– Не знаю.
Хотя знал точно, что не придет.
В лихие 90-е Зинка стала ездить в Грецию, возить шубы.
– Купили в магазине резиновую Зину.
Она тогда обиделась – для него ведь старалась."
"А он не поправился ни на грамм, только возмужал, окреп. Вошел в самый благодатный возраст для мужика. Волос не растерял, веса не набрал. Словом, не мужик, а сплошное переживание: девки молодые, совсем сикушки, с ним кокетничали без устали – продавщицы, официантки, массажистки. Зинка это видела, и сердце обрывалось – уведут мужика.
