Моя прежняя хозяйка (никогда ее не забуду – Май ее звали, что в переводе с вьетнамского означает, кажется, «Золотой цветок») родом была из Дельты Меконга. Ее вывезли оттуда ребенком, семья бежала от напалма. Май выросла и много лет прожила во Франции, и взгляды на любовь, на пол, на общество усвоила вполне французские, так что все сексуальные меньшинства, все подбитые диковинные птицы были ею обласканы и взяты под крыло. Я тогда особо не присматривалась, счастливая, что меня взяли на работу в «настоящий американский салон»; сидела себе за столиком, полировала, как на конвейере, ногти на самых разных руках-ногах самых разных оттенков кожи.
Так старалась, что на лица клиентов и глаз не поднимала. Мне, бывало, ночами ноги снились, босые ноги целыми шеренгами, взводами и батальонами. Лес босых ног – голенастых и кряжистых, корявых и стройных, черных, как эбеновое дерево, и шоколадных, бледных и желтых; беломраморно-древнегреческих, медных-блистающих, старых-венозных, как виноградная лоза… Словом, десятки ног, которые за смену я должна оприходовать.
Но однажды ближе к вечеру у меня вдруг образовался просвет – так бывает летом, – мы с Май сидели у нее в кабинете, пили чай с моим фирменным пирогом. И я – разговор так повернулся, что-то она сказала, я ответила, зацепились языками – короче, стала я выспрашивать у нее про транссексуалов.
– Ты видела в холле очередь на процедуры? – спросила она. – Один из них – транссексуал, угадай, кто."
"И я поднялась и пошла угадывать. Это были постоянные наши клиенты, я их не раз видела, но никогда бы не подумала, что кто-то из них «перелицованный».
В холле ожидали своих мастеров пять человек. Мужика я отбросила сразу, остались четыре молодые женщины: одна воздушная блондинка, две – мамочки с озабоченными семейными лицами и четвертая – мужиковатая брюнетка с явным хирургическим прошлым на лице, груди и, возможно, в той главной части тела, которая должна претерпеть самые коренные изменения. Словом, я выбрала брюнетку.
Май рассмеялась и выложила карты – точнее, включила компьютер: в те годы жизнь стремительно перемещалась в электронную ипостась.
Салон у нас был медицинский, серьезный: уколы, удаление волос, бородавки, пигментные пятна и прочая проблемная нечисть, так что по закону полагалось делать фотографии «до» и «после». Не удивляйся, сегодня «история болезни» пациента вообще находится в айфоне у косметолога. Май начала «листать людей» в своей базе данных, пока не дошла до воздушной блондинки.
