Гранович смотрел выжидающе, Марина губы облизала, поднялась, на Димкино плечо оперевшись, ладошкой провела и сказала:
— Детей проверю и приду.
Он всё-таки улыбнулся, довольный произведённым эффектом.
Эля спать укладываться никак не желала, капризничала, потребовала новую сказку ей читать, а после долго ворочалась и жаловалась на всё подряд. И в итоге заявила, что спать совсем не хочет.
— Спи. — Марина к дочке наклонилась, поцеловала и одеяло ей подоткнула. — Спи, моя принцесса.
Эля, наконец, зевнула. Марина выключила светильник у кровати и на цыпочках прокралась к двери, тихо прикрыла её за собой.
Затем толкнула соседнюю.
— Ты тоже спи, — сказала она Антону. Тот уже лежал в кровати, но продолжал с энтузиазмом тыкать по кнопкам мобильного телефона. — Отдай мне.
— Ну, мам, подожди, подожди!
— Тош, мы с тобой договаривались.
— Но это не честно, отправлять меня спать в одно время с Элькой!
— Конечно, не честно. Но ты сам её распустил в своё время, и она теперь раньше десяти не засыпает. Выключай телефон, одиннадцатый час уже.
Ты обещал слушаться меня.
Антон вздохнул совершенно несчастно, на постели вытянулся.
— Я, правда, сейчас лягу, через десять минут.
Марина только головой качнула, но настаивать больше не стала. Так же, как и дочь, сына поцеловала и даже сделала попытку ему одеяло поправить.
— Мама! — прикрикнул он на неё, и Марина отступила к двери.
В спальне Димки не оказалось. Марина заглянула в тёмную комнату, а затем спустилась вниз.
— Уложила?
— Еле-еле.
Гранович сидел на диване в гостиной, раскинув руки на спинке, и смотрел на новогоднюю ёлку.
С большим интересом её разглядывал, а когда Марина его за шею обняла, подбородок на его макушку пристроила, улыбнулся.
— Так о чём ты, говоришь, ночами думаешь?
— Вот почему ты так любишь к словам цепляться?
— Я не цепляюсь, просто я наблюдательный человек. Я всё подмечаю, даже мелочи. — Он за руку её взял, и Марине пришлось диван обойти, чтобы рядом с ним сесть. Правда, долго ей сидеть не пришлось, уже минут через пять они непонятным образом оказались на полу.
Дима кофту на ней задрал, и Марина рассмеялась, когда ворсинки ковра спину защекотали.
— Обо мне думай, больше ни о ком, — зашептал Гранович ей на ухо, губами потёрся, и перекатился на бок. Целовались, Марина ногу на его бедро закинула, но прежде чем успела оказаться на Димке, вдруг почувствовала чей-то взгляд. Замерла, глаза открыла, но не успела до конца понять, что происходит, совсем рядом раздался голос дочери.
