Её удивляло, что Димка так упрямо, раз за разом, упрекает её в том, что она не в силах отпустить от себя Игоря. Ей же самой казалось, что она о бывшем муже вспоминает непростительно редко, и дети от этого пострадать могут. А вот Дима уверял в обратном. Может, она чего-то за собой не замечает? И, видимо, что-то делает не так.
Или Гранович врёт, что собственнические инстинкты ему чужды. А с этим вообще непонятно, что делать."
"Пошевелилась, устраиваясь поудобнее, в боку уже кололо от неудобной позы. Некоторое время ждала, что Дима придвинется ближе, обнимет крепче, но он лежал неподвижно, дышал ровно, кажется, все его силы ушли на то, чтобы сохранить видимое спокойствие.
И неловкость всё-таки повисла в воздухе, и если бы в другое время Марина решилась первой нарушить молчание, то сегодня лишь лежала рядом и обдумывала их ссору. Подложила под щёку ладонь, смотрела на задёрнутые ночные шторы и совершенно не прислушивалась к бормотанию, доносящемуся из телевизора. А потом в комнате стало темно и тихо, совершенно неожиданно для Марины, Гранович телевизор выключил, а пульт положил на прикроватную тумбочку.
Она услышала Димкин усталый вздох, он одеяло на них натянул и всё-таки обнял.
— Спи, — шепнул он, а Марина вместо этого перевернулась на спину и позвала:
— Дима.
— Спи, Марина, — перебил он её, — всё завтра.
Кажется, Димка на неё обижался, или даже злился. Марина присматривалась к нему в последние дни, сердцем чувствовала, что что-то не так, но Гранович не хмурился, не отмалчивался, даже улыбался ей как обычно, вот только глаза прятал, и это Марину пугало, если честно.
Но в начале отношений всегда так: как только налёт романтичности начинает спадать, на первый план выходят характеры, вредные привычки, и уже начинаешь задумываться, прежде чем что-то сказать или сделать, избегаешь безоглядности, обидеть боишься ненароком. И узнаёшь столько нового о любимом человеке, некоторые вещи удивляют и даже поражают, а другие напугать могут. Вот и Марина уже готова была испугаться, хотя, повода вроде бы ей никто и не давал.
Но она чувствовала, что Дима напряжён. История с Антоном, когда они не нашли друг у друга понимания, вернула их с небес на землю. Марина пыталась с Грановичем поговорить, обсудить их разногласия, объяснить ему свою позицию, и тоже злиться начинала, когда Дима с ней соглашался. Кивал или поддакивал, но при этом по-прежнему не смотрел ей в глаза, а однажды даже сказал, что зря он влез, это не ему решать, как её ребёнка воспитывать.
