Эля заглянула в пустую коробку, засунула в неё руку по локоть, вытаскивая последние шарики. На Грановича посмотрела.
— Мама придёт, молочка принесёт.
Дима усмехнулся.
— Ты думаешь?
А как только Марина дверь открыла, Эля тут же с дивана кубарем скатилась и к ней бросилась.
— Мама, ты молочка принесла?
— Молочка? — Марина сделала несколько шагов, чтобы в гостиную заглянуть, смеясь, посмотрела на Дмитрия и сына. — А вы просили молока?
Гранович разулыбался, увидев её, а Марина с трудом расцепила Элькины руки, когда дочь в её шубу изо всех сил вцепилась.
— Мы маму просили, которая нам молочка принесёт."
"— Ты долго, — пожаловался Антон. А Марина, наконец, сумела раздеться, в гостиную прошла, таща за собой на буксире дочь. — Мы тебя ждём, ждём.
Дима подвинулся, чтобы она сесть смогла, развернулся вполоборота, и Эльку подхватил, когда она к нему на колени снова полезла, чтобы к матери поближе быть.
— Как дела?
— Устала жутко, — призналась Марина и тут же рассмеялась. — Но мне нравится.
Меня там слушают, — сказала она.
— Есть хочешь?
— Вот что-что, а есть не хочу. Я так напробовалась сегодня, всего на свете. А вы, мои бедные, на супе, да?
— Тоша делал горячий хлеб с сыром и кетчупом, и нас кормил!
— О-о, кулинарные изыски моего сына. — Марина его по волосам шутливо потрепала.
— Устала, — сказал ей Дима, когда дети разбежались. Руку Марине протянул и потом с дивана поднял. По спине её ладонью провёл, к себе прижал, и почувствовал, как она расслабилась в его руках.
— Устала, — согласилась она. — Ноги гудят. Но это хорошая усталость.
— Но тебе хоть нравится?
— Да. Хотя, боюсь, что это ник чему толковому не приведёт.
— Вот завтра и посмотрим. — Он к её губам наклонился и легко поцеловал. Она разулыбалась и почти повисла на нём.
— Димка, ты у меня такой замечательный.
Он весело хмыкнул.
— Да? Так я давно тебе это говорю, а ты только поняла?
— Ну тебя, — рассмеялась она.
Дом, наконец, начал погружаться в сонную тишину. Эля уснула быстро, сказалось то, что у отца днём не спала, а Марина, уложив её, ещё к сыну заглянула и попросила того, не засиживаться.
А когда в спальню вошла, сразу зевнула.
— Как я хочу спать, — призналась она.
Дима руку за голову заложил и улыбнулся, за ней наблюдая.
— Кто-то заработался? Это даже хорошо, не будешь больше на меня обзываться.
Марина притворно ахнула.
— Это как я тебя обзывала?
— А трудоголиком?
— Так это правда была. А на правду, как известно, не обижаются.
