— Так, хватит! Все за стол!
— Наконец-то!
— Мама, скажи ему! Чтобы он не дразнился!
— Антон, не дразни сестру."
"Тот послушно кивнул, а Эле украдкой язык показал. Та обиженно насупилась, и к Диме прижалась, когда он её на руки подхватил.
— Ну-ка, не реви. Нашла время.
Эля обняла его за шею.
— Я с тобой сяду, — сказала она, уцепившись за него. Гранович глаза закатил, но усадил девочку к себе на одно колено.
На ночь Тома с мужем остались у них. Марина устроила их в своей бывшей спальне, а пока постель с Тамарой расстилали, снова заговорились, на большой кровати устроились, а потом Антон в комнату заглянул через некоторое время, и возмущённо сообщил, что их все ждут.
— Чаю хотим с пирогом!
— Ах, чаю, — грозно протянула Тамара, поднимаясь. — Ну, пойдём, посмотрим, кто это у нас разучился пользоваться газовой плитой. Всё вам подай и принеси!
Никакого разговора в этот вечер, конечно, не вышло. Элька уснула в их кровати, перед включённым телевизором, и Марина не сразу решилась её трогать, боясь, что проснётся и разгуляется.
Отогнала от спящей дочери котёнка, а Диму по рукам шлёпнула, когда он её обнять попытался. Правда, уже через секунду сама к нему повернулась, и к себе притянула для поцелуя. А когда Элю всё-таки отнесли в её комнату и уложили спать, часы уже почти полночь показывали. Марина дочке одеяло подоткнула, ещё минуту сидела на краю её кровати, прислушивалась к её дыханию, чтобы убедиться, что она спокойно спит.
— Всё в порядке?
Она дверь спальни за собой закрыла, и Грановичу улыбнулась.
— В доме тихо, всё хорошо.
Он уже лежал в постели, и вовсю зевал, наверное, всё из-за тех же таблеток.
— Спать хочешь?
— Глаза закрываются, — признался он.
— Дим, такой хороший день, правда? — Марина в кровать легла, придвинулась к нему и поцеловала его куда-то в бровь. — Папы только не хватало.
— Да. И его личной жизни, — лениво проговорил Гранович, за что по плечу кулаком получил. Улыбнулся совершенно сонно. Обнял Марину рукой. — Ложись давай.
Она устало, но довольно вздохнула, прилегла рядом с ним, погладила по плечу, по которому его недавно ударила. А когда Димка к ней придвинулся и голову ей на плечо положил, по волосам погладила, как мальчишку, как Антона.
Завтра. Завтра они поговорят, и она всё ему скажет. Что чувствует, то и скажет. В этом нет ничего страшного и предосудительного.
С этими мыслями и уснула, представляя, каким будет завтрашнее утро. Светлым и весёлым, с гостями-то в доме.
