— Ты ведь меня обманываешь, — пожаловалась Эля, после минутного размышления, но разделась и пошла смывать с губ яркую помаду. А когда из ванной вернулась, к дивану подошла. Дима от работы оторвался, на Элю посмотрел и подмигнул ей.
— Не тяни время, — попросил он, — ты помнишь, что к пяти отец за тобой приедет?
— Я помню. — Эля за шею его обняла. — Если честно, я совсем не хочу идти к Машке.
— Да? Без помады не хочешь? Похвалиться, что ли, хотела?
Она обижено отстранилась.
— Ну, пап!
Наверху заплакал ребёнок.
Дима голову закинул, в задумчивости посмотрел на потолок.
— Ромка проснулся. Эль, сходи.
Эля выразительно вздохнула, глаза закатила, и устало проговорила:
— Ох уж эти родители.
— Не жалуйся! Тошка же с тобой нянчился, твоя очередь пришла.
Эля остановилась на лестнице и на Диму обернулась.
— Вот уеду к папе на каникулы, что вы делать будете?
— Сам гадаю, — хмыкнул Гранович себе под нос.
Когда Марина домой пришла, они уже со всеми проблемами справились. Трёхлетнего Рому успокоили, переодели, накормили йогуртом, и теперь он возил машинку по ковру гостиной, только иногда дёргая отца за ногу, требуя похвалы.
— Папа, папа! — Рома за брючину Дмитрия ухватился, потянул довольно сильно. — Смотри!
— Да я смотрю, Ром. Отличная горка.
Рома что-то залопотал, коверкая половину слов, что-то принялся объяснять, потом побежал в кабинет Дмитрия за большой книжкой, чтобы сделать ещё одну горку. Но до места книгу не донёс, увидел мать, появившуюся в гостиной, всё бросил и кинулся к ней.
Марина сына поймала, на руки подняла и поцеловала.
— Ты проснулся?
— У меня гараж! Под книжкой.
— Ой, как здорово. — Марина с сыном на руках подошла к дивану и Диму по волосам потрепала. — Привет, трудоголик.
Гранович возмущённо качнул головой, но усмехнулся.
— Кто бы говорил.
— Ты ребёнка кормил?
— Да. А другой ребёнок накормил меня.
— Вот как хорошо. А Антон?
— Спит ещё.
Марина удивилась.
— Время три.
Дима кивнул.
— Вот и я думаю. Чем они занимались на этой даче, что он уже четырнадцать часов спит.
Марина села на диван рядом с ним, ребёнка усадила к себе на колени, а мужа по щеке погладила.
— Димочка, отвлекись от работы.
— Я не могу.
— Правда?
Он посмотрел на неё, потом на сына и по носу того легонько щёлкнул. Ромка сразу нахмурился и нос ладошкой закрыл.
— Правда, не могу, Марин. Ты же просила, освободить выходные. Вот я и стараюсь.
— А-а. Ты мне приятно делаешь.
— Да. И очень стараюсь.
— Папа, играть хочу.
