Багряная радуга

Спорщики расстались довольные собой и друг другом.

— Уф-ф, прошу прощения, уважаемые, но дело есть дело. Ох, ну покупатель попался, упертый как ишак. Но что это, я забыл законы гостеприимства⁈ Это старость, господа, увы, это старость. Прошу вас, сюда, и вот сюда.

Он запер входную дверь лавки и вновь провел гостей по темному коридору в мастерскую. На сей раз там не было подмастерьев, однако спиной к вошедшим сидели и смотрели в окно двое мужчин и женщина, судя по одежде — типичные небедные, но и не особо богатые горожане.

— Жан! Дядя Рияз, Дениз! — Голоса д,Оффуа и Делал слились.

Д,Оффуа, правда в самых смелых мечтах, еще мог предположить, что виконт де Камбре лично приедет на встречу, но вот того, что привезет с собой Бен Фарука, племянницей которого много лет представлялась Делал, и Дениз де ла Сьоту, спасшую когда-то юную принцессу из обреченного дворца тунисского паши, предположить никак не мог. Зачем? Ведь эти двое в Османской империи приговорены к смерти! Слава Всевышнему, у кого-то хватило ума перекрасить золотые волосы и брови Дениз в черный цвет.

— Рад видеть вас, друзья, прошу присаживаться, — обратился к присутствующим де Камбре, когда эмоции от нежданной встречи улеглись. — Давайте сразу перейдем к делу. Я немного в курсе произошедшего, но хотелось бы узнать подробности.

Когда д,Оффуа и Делал, перебивая и дополняя друг друга, закончили несколько сумбурный доклад, в маленькой мастерской повисла тишина.

Наконец заговорил де Камбре

— Паршиво. Перед вашим отъездом из Парижа тамошними умниками был подготовлен, разумеется, некий план действий, но сейчас ясно, что он годится лишь для использования в отхожем месте, простите меня дамы.

Дамы даже не подумали реагировать на плоскую шутку.

— Стало быть, в деле сам султан, крупнейшие купцы Туниса, какие-то жертвующие. И нынешнего пашу не будем забывать, он в стороне от этой драки точно не останется, как самое заинтересованное лицо.

— Прямое, — ответил д,Оффуа. — Это они и есть. Изгнанные, гонимые, но не растерявшие своих умений и не сменившие образ действий.

Чем больше рассказывала принцесса, тем грустнее становился де Камбре.

— Совсем плохо. Все, с чем я приехал, следует забыть, придется все начинать заново. Кроме одного.