Багряная радуга

Если ветер ослабнет хоть немного… Одна надежда — не дать догнать себя до темноты. А там гаси все огни и меняй курс в надежде, что корабль не налетит на скалу или островок, которых так много в Эгейском море.

То ли молитвы были услышаны наверху, то ли им просто повезло, но и ветер не стих, и пинк обошел все подводные камни к тому моменту, как небо на востоке посветлело настолько, что стал отчетливо виден горизонт.

И тут удача отвернулась от «Счастливого» — вдали на фоне сереющего неба чернел силуэт шебеки. Той самой, что начала преследование с вечера.

И ветер стих. Не до штиля, но скорость парусника заметно упала.

В этот момент на шебеке выстрелила пушка. С безнадежным недолетом, но приказ лечь в дрейф был обозначен предельно ясно.

— Кто это? И что они хотят? — Стоявший рядом с капитаном д,Оффуа постарался скрыть волнение.

— Пока не знаю кто, — капитан смотрел на преследователей не отрывая глаз, — но вот их желания очевидны. Корабль и груз присвоить, команду и пассажиров схватить и продать.

Где-нибудь в Тунисе никого не будет волновать, что мы свободные люди.

— Но вера! — возмутился д,Оффуа. — Всевышний запрещает обращать в рабство единоверцев!

Ответом была горькая усмешка. Лишь затем последовало пояснение:

— Все верно. Жаль, что кочевникам на тот завет наплевать, им все равно, кого превращать в ходячие вещи. Так что остается немногое — героически погибнуть или стать рабом. Вам лично какой вариант больше нравится?

Дворянин схватился за эфес шпаги.

— Мне больше нравится драться.

Капитан кивнул.

— Хорошая идея. Нас здесь двадцать человек, из которых хорошо если половина умеет хоть как-то обращаться с оружием. Есть шесть пушек, годных лишь отбиваться от фелюк и тартан. Наш главный козырь — скорость против ветра и маневр, но сейчас, как видите, он не сыграет. Поэтому повторяю вопрос. Помните, с вами женщины, им придется особенно туго."

"Вот так. Хорошо, что дамы сидят в каюте под присмотром доброго Джамиля, втравившего их в эту авантюру. О том, что авантюра началась с необдуманного решения самого д,Оффуа, наплевавшего на местные законы в стремлении во что бы то ни стало освободить двоих рабынь, он предпочел не вспоминать.

Также как и про полученные еще в Париже инструкции соотечественников — рабов только выкупать, на что послу выделялся отдельный бюджет.

Нет же, решил причинять добро. Теперь придется расплачиваться, причем не только ему. Как выяснилось — без вариантов. Или…

Чему-то же его учили.