Багровые ковыли

Как только они нарастят силы, хлынут на Перекоп.

– Прибыла еще одна батарея ТАОН, – решил выдать очередную порцию сведений Шаров. – Тяжелые орудия. Вряд ли красные смогут переправить их на наш берег.

Еще одно свидетельство подлинных намерений красных. ТАОН прикроет плацдарм с противоположного высокого берега. Слащеву нечего будет противопоставить тяжелым гаубицам Эйдемана. Красные действуют медленно, но планомерно и убийственно точно, как настоящая регулярная армия. С весны они здорово подросли. Научились кое-чему.

Да, тяжело это – предвидеть удар и не иметь возможности защищаться. Из этой ловушки не было выхода – даже для Слащева.

– Интересная вещь, – тихо усмехнулся Шаров. – К этому спецу по артиллерии Грендалю прибыло две звукометрические установки для артиллерийской разведки.

– Ну и что же здесь интересного? – спросил Слащев.

Шаров уже докладывал о Грендале. Там, где Грендаль, – там звукометрия. Этот красный спец, бывший полковник, весьма успешно применил свои установки в семнадцатом, при июльском наступлении.

– Интересно то, что командует этими установками инженер по фамилии Недзвецкий, – сказал Шаров. – Лев Барсук-Недзвецкий.

– Ну, должно быть, родственник, – буркнул Слащев. – У нас на той стороне, капитан, у всех полно родственников, однокашников, однополчан…

Слащеву не понравился тон Шарова, усмешка капитана, очевидно, имела адресом Владислава Барсука. Если начинать посмеиваться по поводу родственников, далеко можно зайти. Тут один шаг до осуждения, а там и до подозрения.

Но это Гражданская война. Если бы они, подданные российского императора, люди одной земли, вели себя как братья, то и междоусобицы бы не было. Они бы давно, вместе с англичанами и французами отпраздновали победу и уже наслаждались мирной жизнью.

– У них уже четыре полноценные дивизии, – вдруг с искренней горечью сказал Шаров. – Пятьдесят первую Сибирскую, Блюхера, они повернули сюда прямо с полпути на польский фронт. Через три дня она вся подтянется к Бериславу. Одиннадцать тысяч штыков, полный комплект.

Латышская – тоже не подарок… У них теперь будет свыше ста пятидесяти орудий, в том числе сорок тяжелых…

«Раздавят!» – подумал Слащев.

– Не раздавят, – уверенно вслух сказал он. – Не раздавят, капитан.

Свои главные силы генерал уже отвел от берега, оставив лишь пулеметные команды, чтобы задержать переправы красных и нанести им ощутимые потери. Все пушки, в том числе два тяжелых орудия, сменили позиции. Эйдемана встретят лишь артиллерийские заслоны.