Багровые ковыли

Там заспорили его генералы. Нужно вновь показывать, кто здесь главнокомандующий.

Петр Николаевич застегнул ворот и поправил орденский знак. Надо было браться за дела. Он позволил себе непростительную роскошь – двадцать минут раздумий. За это время произошло множество перемен на гибком, вьющемся, подвижном, как змея, фронте…

Кажется, только у Каховки царило спокойствие.

Все села, поселки и фольварки, расположенные на высоком правом берегу Днепра – начиная от Берислава и немецкой колонии Клостендорф и едва ли не до самого Херсона, – были заполнены военными, вот уж который день ожидающими начала переправы и поэтому особенно возбужденными.

Поражало обилие артиллерии – и легкой, и тяжелой. Такого количества орудий Павел не видел со времен Великой войны. Причем пушки и гаубицы стояли на позициях открыто, не таясь и не опасаясь врангелевских летчиков-наблюдателей, которые пролетали высоко, временами скрываясь в облаках, налетавших с недалекого моря.

Эта открытая демонстрация силы говорила Павлу лишь об одном: белым здесь крыть нечем, тяжелой артиллерии у них нет, а если и есть одна-две батареи, то они будут молчать, чтобы не быть раздавленными во время первых минут краткосрочной и неравной дуэли.

Первым делом Кольцов направился в Особый отдел Правобережной группы, располагавшийся в просторном доме какого-то хлеботорговца. Этот дом по старой привычке все называли «домом Зыбина».

– Вот дойдешь, браток, до старой шелковицы, как раз направо кирпичный домина с железной крышей – это и есть «дом Зыбина», то есть в аккурат Особый отдел, – объяснил Кольцову встречный кавалерист.

О том, что в этом доме идет предбоевая суета, говорила длинная, сажени в три, коновязь, к которой были привязаны десятка полтора лошадей. Дверь на богатом, под железом, крыльце была постоянно распахнута, и в нее, звеня шпорами, то влетали, то вылетали верховые посыльные. Шагом никто не ходил.

Начальник Особого отдела, хмурый, с бледным лицом человека, который мало спит и мало бывает на солнце, просмотрел мандат и командировочное предписание полномочного комиссара, кивнул в знак того, что он знает, кто он такой и кем был.

Кириллов еще раз, теперь уже вслух, прочитал строчки: «…по вопросу борьбы с махновщиной и другими бандами».

– А чего с ними бороться? – спросил. – Тихо сидят где-то там, в плавнях, как комары.