Багровые ковыли

Только после трех залпов сразу же уходи. Ты мне живой нужен.

…Два осадных орудия в небольшой, густо заросшей балочке стояли в зоне досягаемости правобережных пушек, но, замаскированные, они не были выявлены разведкой противника. Артиллеристы понимали, что на том берегу, в группе ТАОН, только и ждали их первого залпа. Десятки биноклей, жестяные уши звукометрических установок старательно искали два осадных орудия, спрятанных на ночной равнине.

Владислав Барсук, соскочив с коня, буквально скатился в балку к орудиям.

На шестах слабо светились среди листвы два маленьких синих фонарика, установленных далеко позади орудий, – для отметки угла прицела. Стрелять-то нужно было в темноту.

Полковник удачно проскочил через зону накрытия. От него остро пахло мелинитом. Один рукав был порван осколком, лицо в саже. Но и конь, и всадник уцелели.

– Обилие целей, господин полковник… – оправдательным тоном произнес Меженцов. – Выбор слишком велик.

Лежа на краю балки – крупные осколки с клекотом пролетали над головой, – они всмотрелись в дальний высокий берег.

Его окутывало сияние. Поднявшиеся в воздух столбы пыли, подсвечиваемые залпами, казались низкими багровыми облаками, сулившими дождь.

– Вон они, вон они, гаубицы «двести три», – сказал Меженцов, – правее ориентира четыре. Вон, столб огня почти до тучек, траектория крутая…

Ориентиром «четыре» для них служила старая дикая груша на краю обрыва. Но она давала лишь направление стрельбы. А какое расстояние от обрыва до позиций гаубиц? Обрыв крутой, визуально не определишь, а наблюдателя с телефоном на тот берег не пошлешь.

Оставалось полагаться на те данные, которые накануне добыли разведчики. И палить без всякой пристрелки.

Надо быть настоящим асом, чтобы накрыть цель. Да не просто асом, а асом с удачей. Просто-таки с дьявольским везением. А стрелять надо, иначе зачем они притащили сюда эти крепостные пушки, которые для маневренного боя не годятся и вскоре станут легкой добычей противника?

– По цели номер три… угломер пятнадцать – двенадцать… Уровень тридцать – двадцать… Гранатами…

Фейерверкер дернул за шнур «терку», воспламеняющую заряд.

Оглушило. Пушки, отскочив назад, уперлись станинами в песок. Барсук, кажется, всем своим существом ощущал траекторию, словно перелившись телом в снаряд.

В бинокль полковник увидел два характерных желтых разрыва за обрывом. Теперь надо быстро прикинуть их точность. Даже не силой ума и знаний, а силой воображения.