Багровые ковыли

Может быть, он догадывался о том, что за ночной гость посетил их этой ночью? Открыто выступить против Кольцова здесь, в монастыре, он не мог. После двухдневных совместных боев белорусы полностью доверяли Павлу, и Греца, в случае открытого конфликта, просто пристрелили бы.

Жизнь Павла теперь осложнилась. Но что сделано, то сделано.

Оставалось готовиться к переправе.

В предрассветном тумане, соблюдая меры предосторожности, они вышли из монастыря к реке. Их сопровождал старец Савватий, чтобы указать, где среди камышей припрятаны две шаланды и каючок – остатки монастырского флота.

Шли, натыкаясь друг на друга в тумане: смеси чернил с молоком. Все же у этой мути был какой-то внутренний свет, Павел различал ближайшие фигуры. Впереди двое пулеметчиков катили, взявшись за дужку, «максим». Колеса мягко резали влажный песок. Высокий камыш вокруг шевелился. Казалось, рядом с ними в камышах кто-то движется.

Савватий, постукивая посохом впереди себя, нащупал тайную тропу в зарослях камыша и смело вошел в воду.

Затем его посох ударил во что-то твердое, деревянное. Красноармейцы раздвинули в стороны камыш, прикрывавший шаланды. Тут же, днищем вверх, лежал и каюк.

Красноармейцы перевернули каюк и стали вычерпывать воду из притопленных шаланд. Среди белорусов, выросших на Днепре и Немане, нашлись несколько знатоков лодочных дел. Принялись на ощупь законопачивать щели всяким тряпьем.

– Ничаво, – тянул один из белорусов напевным говорком. – До того берега выдяржа. Ще не трухлява.

Лодчонка на двух-трех человек и вовсе была почти новая, от нее пахло свежей просмолкой.

– Берите и каючок, – вздохнул старец. – Шаланды-то, да еще с вашими железяками, по самые борта войдут в воду. Как бы не потопли. А каючок хороший, мы на нем в тихое время рыбку ловим…

– Лодки мы вам вернем, – пообещал Павел. – Как только опять будем здесь.

– Не надо. На том берегу в камышах оставьте. Монахи сыщут, – сказал Савватий и горестно вздохнул. – Ох-хо-хо! Бог не без милости, не беспокойтесь. – И пристально поглядел на Павла.

 – «Как только опять будем». Кто где будет, о том одному Всевышнему ведомо. Вы, красные, свою волю поперед Божьего промысла ставите, ой, грех!

Неожиданно из тумана вынырнул Грец.

– Мы с вами, товарищ комиссар, в каючке. Вслед за шаландами. Вдруг что произойдет, ребят подберем, не дадим пропасть.

«Ой, больно ласковый у тебя голосок, Грец, – подумал Кольцов. – Лучше открытая вражда, чем дружеские предложения. Можно только догадываться, что у тебя на уме.