Багровые ковыли

Можно было только удивляться тому, как метко и точно рассказывает автор дневника об увиденном. Наташа?

Она писала о стеблях высоченного степного коровяка, похожих на желто-зеленых гусар, о жаворонке, словно бы подвешенном к небу на невидимой ниточке-паутинке, о немце-хозяине, одетом в пестрый жилет и яркие гольфы, с глиняной трубкой в зубах, похожем на расписную игрушку.

«Вчера неожиданно примчался на взмыленном коне В. Просто хотел увидеть меня, хоть на минутку.

Подарил цветы, поцеловал и умчался. Я не знаю, люблю ли я его, не знаю, жена ли я ему и что будет с нами, но я женщина, я не могу не откликнуться на любовь. Я жаждала раньше этого чувства-отклика, но оно не могло проявиться, и от этого словно кто-то умирал во мне – ласковый, добрый, нежный… И мог вовсе исчезнуть…»

И вдруг Павел наткнулся на неожиданную строчку:

«Приезжал Я. А. С., наш посаженый отец. Мне кажется, это глубокий человек, редких способностей, который, будучи на одной стороне, глубоко переживает за другую.

Он болеет этим. Это русская раздвоенность, вынужденная, для него неодолимая…»

Я. А. С. – не о Слащеве ли это? Судя по всему, именно так. Такое же впечатление произвел генерал и на него.

«Без конца вспоминаю нашу крайне неожиданную встречу с С. А. К. Все равно как страница из пушкинского “Дубровского”. Как мне хотелось тогда остаться с ними! Но и бросить человека, который спас мне жизнь, я тоже не могла… А может, дело было вовсе не в этом? Я просто не могла оставить человека, который признался, что любит меня больше жизни.

Не могла пройти мимо того, о чем втайне мечтала с девчоночьих лет: чтобы кто-то полюбил меня страстно и безоглядно…»

С. А. К.! Павел попытался разгадать этот ребус. Не Семен ли Красильников? Семен Алексеевич. Очень похоже. Какая-то неожиданная и необычная встреча. По Дубровскому. В горах? В лесу? На море? Но совсем не укладывалось в голове присутствие Наташи «на той стороне» и то, что ее любимый (или муж?) служит офицером в слащевском корпусе, причем не последним офицером, коль Слащев был у них «посаженым отцом».

Словом, все это было похоже на горячечный бред. Впрочем, вся Гражданская война – сочетание самых немыслимых вещей.

Читая еще одну, следующую страницу, Павел почувствовал неожиданное волнение.