Багровые ковыли

И новая эмблема: уже не плуг и молот, а серп и молот в центре звезды.

Павел достал из кармана носовой платок и стер с лица сотрудника РУ красную юшку.

– На всякий случай запомни: содействие я тебе оказал, – произнес он негромко. – И давно ты за мной следишь, коллега? Только отвечай, пожалуйста, по-русски, Игнатий Порфирьевич. И какой такой дурень посоветовал тебе изображать селянина с Полтавщины?

– Не имею права ничего объяснять, – с волжским оканьем сказал сотрудник Регистрационного управления. – И вам это не хуже моего ведомо.

– А если я тебя пистолетом сейчас пощекочу, тогда объяснишь?

– Если по правде сказать, так мне и объяснять нечего. Велено проследить, куда поедете, с кем встретитесь, как долго вместе пробудете. Если удастся, подслушать, о чем беседовали. Пожалуй, и все. Собачья работа. Думаете, она мне в удовольствие? – пожаловался филер. – Нос вот повредили…

– Работа, согласен, собачья, – не стал возражать Кольцов. – А вот что нос тебе повредил, сам виноват. «Не берись за дело, в котором ничего не смыслишь», – говорил мне мой дед.

Кольцов достал из пиджака филера короткоствольный «смит и вессон» тридцать восьмого калибра – любимое оружие филеров всех мастей и оттенков. Откинув ствол, освободил барабан от патронов. Похлопал все еще шмыгающего носом сотрудника РУ по карманам, нашел еще горсть патронов, забрал и их, а револьвер вернул. Теперь, если в Семенове и проснется жажда мщения, нечем будет выстрелить вслед.

– «Семечек» этих ты достанешь, где хочешь, – сказал Павел. – А личное оружие, чтоб самому не попасть под трибунал, забери.

– Спасибо, – поблагодарил Семенов.

– На здоровьечко… Доложишь руководству, что проводил меня до Алексеевки. А дальнейшее наблюдение стало невозможным – объект уж очень беспокойным оказался. Исчез. Растворился. Сочиняй что хочешь.

– А нос? – спросил сотрудник РУ.

– Нос?.. Драка в поезде за место – обычное дело… Только уж ты не сильно ври в отчете.

Не оглядываясь и непрестанно вытирая лицо, Семенов побрел на станцию Водяную.

«Ну вот, я уже на подозрении у Реввоенсовета, – тяжело вздохнул Павел. – Ничего себе противничек… Можно было бы найти себе что-нибудь полегче. Махно и тот безопаснее… Да, но откуда они знают, что я направлялся в Алексеевку к Лене? Откуда? Впрочем, все ясно. Письмо, которое она прислала Старцеву. Там адрес.