Он не признался в этом Кэрол, но велики были шансы, что настолько старое вино, могло уже превратиться в уксус, или, по крайней мере, начать отдавать пробкой. Но когда он вдохнул запах, то распознал смесь ароматов, которые не только указывали на то, что вино было прекрасным, но ошеломляло нюансами и сложностью. Он еще раз вдохнул запах, удивляясь его особенностям.
— Ну и ну, — пробормотал он.
— Оно хорошее?
Он кивнул, поднося декантер. Как будто поддерживая ребенка, он бережно декантировал вино, оставив дюйм над поверхностью дна.
Затем он налил два бокала. Они оба сделали по хорошему глотку. Дом содрогнулся от ветра, окна задребезжали. Луч маяка снова и снова метался по морю.
Они наслаждались вином в тишине, без обычной болтовни о его вкусе или запахе. Лейку именно это и нравилось. Об употреблении вина всегда шло слишком много лишних разговоров. Сразу вспоминались люди, которые постоянно обсуждают музеи, но, не дай Бог, для разнообразия им пришлось бы просто любоваться экспонатами.
Он с восторгом наблюдал, как Кэрол наслаждается вином.
Да, подобное обучение явно будет даваться ей легко. Они будут путешествовать, вкушать и покупать. Это даст им нечто, что свяжет их вместе. Именно в этом, если говорить начистоту, он находил недостаток их отношений — у них не было совместных свершений. Это был бы замечательный опыт... и это помогло бы ему, наконец-то, смириться с кончиной жены. Это действительно могло стать возможностью, в конце концов, залатать ту дыру в его сердце, которую создавало постоянное ощущение потери.
Они продолжали потягивать вино.
— Что это было? — спросила Кэрол.
Он прислушался. Последовал удар. Порывы дождя хлестали по окнам, в то время как они оба насторожились. Затем последовал второй, более громкий удар. Казалось, что он донесся с крыльца.
— Я думаю, это просто ветер перевернул одно из кресел-качалок, — он вернулся к вину. На крыльце прозвучал еще один сокрушительный звук, весьма похожий на удар ногой.
— Это явно была не кресло-качалка, — сказала Кэрол.
— Позволь, я пойду и проверю.
Он встал, взял фонарь со стола и вышел из гостиной в прихожую. Когда он подошел к двери, то услышал, как что-то бьет по ней — грубо и настойчиво. Внезапно Лейк почувствовал беспокойство и подошел к вертикальному ряду боковых фонарей рядом с дверью, решив зажечь свет на крыльце, чтобы посмотреть, был ли там кто-то.
На полу виднелись грязные, нечеткие следы, пересекающие мокрое от дождя крыльцо, но он не мог рассмотреть, кто стоял у двери.
