Полагаю, этот статус помогает вам в вашей работе.
Данвуди вырвал торчащую нить из своего свитера.
— Агент Пендергаст, я никогда не смешиваю свое гражданское положение с работой.
— Ну, разумеется.
Данвуди слабо улыбнулся. Констанс заметила, что он был довольно остроумным, и запугать его представлялось непростым делом.
— Вы женаты, мистер Данвуди?
— Уже нет.
Констанс, прищурившись, присмотрелась к этому человеку. Он обладал характерной адвокатской ловкостью отвечать на вопросы, не предоставляя толком никакой фактической информации.
— Понятно. Но у вас есть семья в городе.
Данвуди кивнул.
— Да. Мы проживаем здесь довольно давно.
— Насколько давно?
— Не могу даже сказать вам. Кажется, что Данвуди всегда жили в этом городе.
— Хорошо, вернемся к вашим живым родственником. Ваш брат Джо работает барменом здесь, в гостинице, не так ли?
При упоминании брата выражение гордости, которое, казалось, проступило на лице Данвуди, пока он говорил о своей семье, быстро исчезло: брови нахмурились, глаза стали будто пустыми и непроницаемыми.
— Так и есть.
— Вы занимаетесь уголовными преступлениями, мистер Данвуди? — спросил Пендергаст.
— На это в Эксмуте почти нет спроса.
— А в городе ведь есть подобные проблемы. Например, кража со взломом в доме Персиваля Лейка. Я также узнал от местного повара, здесь, в гостинице, что из их кухонной кладовой регулярно пропадают продукты.
— Вряд ли это можно назвать серьезными преступлениями.
— Вы когда-нибудь читали «Собаку Баскервиллей»? — спросил Пендергаст.
Данвуди немного замешкался, явно удивленный этим вопросом.
— Не вижу связи с делом.
— Просто позабавьте меня. Так вы читали «Собаку Баскервиллей»?
— Да.
— Тогда вы сможете вспомнить схожий набор обстоятельств. Пропажу еды, я имею в виду. Из Баскервилль-Холла.
Насколько могла видеть Констанс, выражение лица Данвуди стало еще более непроницаемым. Совершенно пустым. Он ничего не ответил.
Пендергаст захлопнул записную книжку и положил ее рядом с записывающим устройством.
— У меня больше нет вопросов.
Благодарю вас, что уделили мне время.
Адвокат встал, по очереди кивнул обоим, а затем ушел, закрыв за собой дверь.
Констанс повернулась к Пендергасту.
— «Собака Баскервиллей»? Надеюсь, ты не разыгрываешь меня, Алоизий.
— Напротив. Ты разве не заметила его реакцию? Точнее, ее полное отсутствие, что является еще более красноречивым доказательством.
— Не могу сказать, что понимаю, чего ты добивался. Но он, безусловно, показался мне виновным.
