— она сделал паузу, чтобы он продолжил.
— Что большинство преступлений — банальные. Дебильные, если хотите. Самое очевидное объяснение почти всегда оказывается верным. И в этом случае грабеж — самое простое объяснение, особенно, учитывая эти безумные метки. Точно работа наркоманов.
— Если большинство преступлений являются банальными и глупыми, то лишь потому, что большинство людей можно охарактеризовать такими же словами.
Гэвин был удивлен ее комментарием.
— Таково ваше мнение о человеческой природе? Что большинство людей глупы?
— Да.
Исключения лишь подтверждают правило. Некоторые люди бросают вызов любителям искать простые объяснения. Как и некоторые преступления. И это — одно из таких преступлений.
— Некоторые люди бросают вызов любителям искать простые объяснения... — повторил Гэвин. — Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что несколько исключительных людей стоят выше большинства. Для них существуют другие правила. Их преступления тоже отличаются от остальных. В этом убийстве нет ничего банального и глупого, как и в преступнике, который его совершил.
Гэвин никогда не встречал такую женщину. Он с любопытством смотрел на нее, а затем — что было для него совсем не характерно — решил сделать шаг в неизвестность.
— Я совершенно уверен, что вы, мисс Грин, являетесь одной из таких исключительных людей.
Он ждал ее отрицания, вспышки гнева, но ничего подобного не произошло. Посчитав это за поощрение, он решил продолжить. Голос его стал звучать на пару тонов ниже.
— И по этой причине я хотел бы узнать вас получше.
Она продолжала смотреть на него, и по выражению ее лица нельзя было ничего прочесть. А затем она спросила:
— Мы здесь закончили?
— Мы здесь закончили, — утвердительно повторил Гэвин.
Он смотрел, как уголки ее изящных губ чуть дрогнули и потянулись вверх в подобии слабой улыбки. Казалось, сейчас ее забавляла некая, понятная только ей, шутка.
— После вас, сержант.
17
Мягкий послеполуденный свет проникал сквозь кружевные занавески в самодельную комнату для допросов.
Пылинки дрейфовали в воздухе. Констанс наблюдала, как агент ФБР тихо расхаживал из стороны в сторону, и его черная фигура переходила из тени в свет и обратно. Он перемещался так неслышно, что больше походил на призрак, чем на человека. Пендергаст вел себя подобным образом с тех пор, как Констанс спустилась со своим отчетом из номера, который раньше занимал МакКул. Пендергаст казался ей непостижимым, как мифический Сфинкс. Подобная непредсказуемость делала его таким...
