Пендергаст продолжил двигаться в своем темпе, ориентируясь с помощью лунного света, и насколько он смог рассмотреть, в дальнем конце залитых светом заболоченных земель виднелась темная линия деревьев. Наконец, добравшись до последнего приливного канала, он был вынужден уже с усилием пробиваться через глубокий поток. Пендергаст отважился на этот шаг, но довольно быстро понял, что для простой илистой отмели, укрытой приливной волной, здесь слишком глубоко. Ему придется плыть.
Он вернулся и снял свои высокие резиновые сапоги — они окажутся для него смертельной ловушкой в стремительно движущейся приливной воде.
Отбросив их в сторону, он обернул карту и другие вещи в кусок клеенки, поднял сверток над головой и отважился на марш-бросок через быстротекущий поток. Этот канал был примерно тридцать футов в поперечнике и, как только ноги Пендергаста оттолкнулись от грязи, поток подхватил его и понес вслед за собой. Противоположный берег проносился мимо агента на огромной скорости, пока он пытался плыть, работая двумя ногами и одной рукой.
Через минуту борьбы он сумел вернуться к своему направлению и вскоре добрался до берега, над которым нависали темные сосны, а из-под земли торчали их могучие корни. Он выбрался из воды и позволил себе отдохнуть пару мгновений, привалившись к стволу дерева и постаравшись счистить грязь со своих ног. Согласно карте, дорога через этот лес огибала болота и направлялась прямиком в Дилл-Таун, который располагался примерно в четырех милях отсюда — это расстояние, которое Пендергаст мог покрыть за одну часовую прогулку.
Пройдя еще четверть мили, из Дилл-Тауна можно было попасть непосредственно в Эксмут.
Он поднялся и направился в лес. Дорога должна была проходить в нескольких сотнях ярдов отсюда, поэтому пропустить ее было невозможно. Но сам лес укрывала совершенно непроглядная тьма, и хитросплетенья деревьев представляли собой массивную путаницу зарослей с участками терновых роз, которые опутывали стволы деревьев, душили и убивали их, оставляя после себя лишь голые иссушенные ветки, тянущиеся к небу.
По лесу эхом разносилось кваканье лягушек, ночные трели насекомых и одинокое уханье вышедшей на охоту совы. Пендергаст продвигался вперед, осторожно обходя заросли терновника, и вдруг оказался на поляне, залитой лунным светом."
"Он застыл. Звуки ночного леса внезапно смолкли. Возможно, ночные обитатели замолчали из-за него, а возможно, что и из-за присутствия кого-то другого.
