Бальмануг. (Не) Любовница 1 (СИ)

Или таким образом Хелен скорее хваталась за голову, которая разрывалась от множества вопросов, мыслей и планов?

Утром Магна отважилась спросить, идет ли Χелен на занятия, но была отправлена туда в одиночестве. Уже не так грубо послана. Что делать с академией и своей учебой в целом, Бальмануг теперь не знала.

Как ей продолжать ходить на занятия, каждый день сталкиваясь нос к носу с Вакроком, к которому его родня, а по совместительству местныe особисты, то есть самые могущественные люди в стране после короля, а то и поболее него, запретили даже приближаться? Доходчиво намекнув на проблемы не только для нее, но и "ее Ларков"?

Как ей теперь, вообще, общаться с приятелями? Глядеть им в глаза, зная, что ее родителей обвиняли в прėдательстве короны? И неважно, что душой принять этот факт она так и не смогла, пятно-то осталось.

Как быстро в академии разнесется слух о том, что она – дочь шпионов? И ведь разнесется – как обычно, когда малейший намек быстро становился достоянием всей скучающей тусовки местных мажоров.

И что тогда случится?

Странно, что ни ректoр, ни декан, ни прочие преподаватели таких деталей о ее жизни не знали. Иначе непременно бы дали понять об этом. Уж ректор бы точно ее тогда не взял в академию. Неужели тот судебный процесс над "шпионами" был настолько закрытым, что даже столичные жители, причем из самой верхушки, не в курсе? Интересно, почему?

Здесь принято замалчивать "политические" дела? Или этот "дядя" особист – при воспоминании о нем Хелен лишь ругалась сквозь зубы – нагло соврал? Может, не "шпионы" ее родители на самом деле?

Но отца действительно лишили титула.

За что? И почему настоящая баронесса Хелен не знала о причинах проблем родителей? Почему они скрывали правду от единственной дочери, которая была вынуждена разделить с ними все тяготы положения? Неужели действительно было что-то настолько ужасное в их прошлом? И мать не решилась рассказать правду подросшей дочери даже спустя несколько лет? То есть их всё-таки за "шпионаж" судили? Или нет?

Вопросы появлялись и появлялись в огромном количестве, и некому было на них ответить.

Родителей нет, прочая родня устранилась, память доставшегося тела пестрит белыми пятнами. И кто знает почему – та болезнь пережгла ячейки памяти тела, или новая душа обнулила что-то при заселении? Или все-таки кто-то чужой копался в памяти настоящей девицы Бальмануг, подчищая ненужное? Ведь в этом мире была ментальная магия, как теперь знала Хелен.

Предположения были одно страшнее другого.