Бальмануг. (Не) Любовница 2

– И что? – Не поняла девушка. – Это почему-то сразу делает меня... падшей женщиной?!

Вoобще-то, у нее был защитный кулон от какого-то бандита, который ее пару раз спасал в сложных ситуациях, но оправдываться сейчас она не будет.

– Нет, малышка, не дуйся на меня. - Но ""малышка"" крепче сжала себя за плечи и совсем нахмурилась. - Но ты так обыденно относишься к моим знакам внимания и так ловко управляешься с разным народом. В тебе чувствуется опыт, Хелен. Тот, что юным девицам недоступен...

Вот как?! То есть, коли она каждый раз не падает в обморок от его шуток на грани пошлости, и в целом не дура, сама ведет торговые дела, то это автоматически ее делает.

.. опытной женщиной? Или даже похуже, кем-то вроде ""бывалой""?

""А чего бы ему тогда меня сразу не мамкой в борделе обозвать?! Те тоже умело управляются с очень разным народом"" – едва сдерживалась Χелен, которую уже чуть потряхивало.

Как же она ошиблась в Артаме! Как хорошо, что не успела признаться ему в своей иномирности! Он бы не понял.

Правда, это позволило бы объясниться, почему она такая ""опытная"", сохранившая при этом невинность доставшегося ей юного тела. Она привычно относится к его шуточкам?! Конечно, именно так – ведь в ее мире, например, касание мужчины к обнаженной ладони девушки не считается неприличным поступком. Да в ее мире обнаженные тела обоих полов даже в рекламе и фильмах мелькали, а уж на пляж выйти... Так что да, по местным меркам она очень даже ""опытная""? И даже – о, ужас! – знает, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, причем в деталях. Но это же не значит, чтo она обязана теперь здесь делать то же самое с кем попало!

Теперь Хелен сама не хотела Артаму ничего объяснять. Она ошиблась, люди этого мира не готовы принять ее такой, какая она есть на самом деле. Они судят только своими мерками, средневековыми на ее взгляд, и вряд ли смогут осознать ситуацию шире.

Девушка расцепила скрещенные руки и провела ладонью по складкам юбки, словно такой жест позволит ей стряхнуть с себя все те ярлыки, которые на нее навесили местные из-за каких-то своих отсталых соображений.

Деловые бумаги уже давно были отложены в сторону. Какие могут быть торговые дела, раз тут выясняется, что ее поведение – привычное и вполне пристойное для нее – очерняет ее имя вот таким неоҗиданным образом.

Ни за что бы не догадалась сама. Она-то наивнo верила, что сможет сохранить свое имя в чистоте, если сплетни из академии о ее якобы любовниках опровергнуть.