А уличные босяки? Они ей готовы были внимать, как родной матери! Или это просто результат какого-то провинциального обаяния?
Но неужели и он, сын герцога, тоже поддался на такую манящую ""простоту""?
Или как так оказалось, что он с недоумением заметил: ему категoрически неприятно, когда другие студенты крутятся вокруг его Бальмануг? А слишком быстрый Таргис даже успел выступить с брачным предложением в сторону его Хелен! Да как он посмел?!
И зачем?! Что такого происходит у них там, на полигоне, что лучший ученик мастера Дор'оэнес, которому уже сейчас гарантированы отличные перспективы в воинской карьере, вдруг хочет заполучить в жены эту никому не известную девушку? А ведь у нее, наверное, даже приличного приданного нет, не говоря уже о том, что ее родня вовсе не интересуется жизнью Хелен.
Но пока он безуспешно бился над загадкой Бальмануг, к ней всё больше парней притягивалось. Ладно Бхетер, они с Хелен вроде бы познакомились в гостинице, насколько смог выяснить Вакрок, но Тарнег?! Этот полоумный артефактор с третьего курса, который постоянно витает в своих мыслях, он-то когда успел присмотреть и сойтись ближе с его Хелен?!
Что же получается?! Пока она, Бальмануг, непонятно почему отвергает его внимание, внимание самого Вакрока Кагматта, о чем и о ком мечтает половина девиц Брулмепа, к ней тем временем выстраивается очередь не то женихов, не то.
.. кого?! С какой ещё целью можно крутиться вокруг столь красивой девушки?
И да, Вакрок на свoем опыте вдруг понял слова дяди, брошенные как-то походя в разговоре, что самое сложное в расследованиях – не подпасть под чары наблюдаeмого.
Что, мол, когда слишком много времени, сил и внимания вкладываешь в какой-нибудь разрабатываемый объект, то можно незаметно для себя начать воспринимать этого человека слишком близко, почти как родственника или близқого знакомого.
И как-то в один день Вакрок с ужасом осознал, что Хелен ему нравится! Не как объект, поставляющий ему интересные загадки, чтобы скрасить скучную учебу в академии, а как девушка.
Как настоящая живая девушка, которая смотрит то лукаво, то с подозрением, то заливисто смеется над идиотскими шуточками Гаррата. Именно смеется, живо и искренне, а не раздражающе хихикает, как прочие глупые девицы, которые частенько вились вокруг него, Кагматта.
