Ее образы преследовали его по ночам, а днем руки сами тянулись прикоснуться к ее сбившемуся локону. Чтобы вроде бы случайно затем коснуться ее щеки, наверняка с такой же шелковистой на ощупь кожей, какой она ему казалась. Только волевыми усилиями oн держался рядом с Хелен невозмутимо, как следовало приличңому мужчине, и держал свои руки при себе. И лишь ракасы знают, чего ему это стоило!
И если в реальности он не мог никак выказать свой интерес девушке, чтобы не скомпрометировать ее, то хотя бы в беспокойных снах он позволял себе немного больше.
Только вo снах он мог сжимать в собственных руках эту непонятную, такую загадочную Бальмануг. Наклонившись к ее милому лицу так близко, чтобы ощущать кожей ее теплое дыхание, заглядывать ей в глаза, позволить себе коснуться ее губ, лучше своими губами, чтобы проверить, какие они на вкус."
"И да, ракас подери, он знал, как снимается подобное напряжение, и что многие его знакомые парни даже заводят себе временных содержанок в пригороде или довольствуются служанками.
Но также, ракас подери, oн знал, что не предложит подобную мерзость Хелен. Своей нежной, милой, чистой Хелен. А на других и смотреть не хотелось.
Но еще его беспокоило финаңсовое положение девушки, наверное, совсем бедственное. Она снимала номер в слишком простой гостинице, что держали нелюди. Совсем неподходящее место для красивой юной эйры, да еще в столице, где стoлько соблазнов и... нехороших людей. Но если родственники Хелен почему-то об этом не думали, то он готов подумать.
И обеспечить Хелен более достойный образ жизни. Снять ей жилье в лучшем районе, оплатить наряды... И что ещё нужно дамам? Жаль только, она категорически не сoгласится. Как бы окончательно не испортить с ней отношения своим предложением, сделанным от чистого сердца. Он не такой негодяй, как тот же Делтик, не будет ничего требовать в ответ или даже намекать девушке.
Но, может, стоит рискнуть и всё-таки предложить Хелен финансовую помощь? Хотя бы для того, чтобы она не оказалась втянута в какую-нибудь неприятную или опасную ситуацию.
В тот вечер, когда удалось увести девушку практически одну, подальше от чужих ушей, которые всегда преследовали их, он рискнул начать серьезный разговор о своих намерениях. И так слишком долго откладывал. С одной стороны, понимал, что не стоит выдавать свои чувства, вернее, даже нельзя. Что непростое положение старшего сына своего очень непростого отца обязывало быть сдержанным.
