Балтийское небо

Ему казалось знаменательным, что они свиделись именно сейчас, в дни освобождения Ленинграда.

Ведь познакомились они на паровозе, потом пересели в машину и проехали в Ленинград всего за несколько часов до того, как кольцо осады сомкнулось. Каким далеким теперь кажется то время!

— А бочку-то, бочку помните? — спрашивал он.

Видимо, это воспоминание было для него теперь очень мило. Потом он вспомнил о том, как встретились они голодной ленинградской зимой сорок второго года у писаря политотдела Шарапова и как Лунин просил помочь ему вывезти из Ленинграда женщину с детьми, утверждая, что это его жена и дети.

— Вы, подполковник, не умеете, врать, — сказал Ховрин со смехом. — Мы с Шараповым ни на минуту вам не поверили.

Лунин посмотрел на часы:

— Пора!

Попросив разрешения у Уварова, он вышел и направился к самолетам, уведя за собой почти всех.

Уваров, Ховрин и Шахбазьян остались в землянке еще на несколько минут. Заговорили о Лунине.

— Он мне когда-то сам объяснил, что был женат и развелся, — проговорил Ховрин. — Вы об этом знали? — спросил он Уварова.

— Знал, — сказал Уваров.

— Разлюбил, наверно, — предположил Шахбазьян.

— Ну уж нет, не разлюбил, — сказал Уваров.

— Он вам рассказывал? — спросил Ховрин.

— Рассказывать не рассказывал, а я так знаю, — сказал Уваров. — Он такой человек, что полюбить может, а разлюбить не может.

— Есть такие люди, — сказал Ховрин.

Лунин тем временем уже взлетел, и весь полк взлетел за ним.

То был первый морозный день за всю зиму, и день этот уже шел к концу. Ветер внезапно размел тучи, и впереди на западе появилось огромное красное солнце, низко висящее над лесом.

Лунин летел навстречу этому солнцу, и все самолеты его полка летели за ним в могучем строю, и их было так много, что они заполняли всё воздушное пространство почти до предела видимости. Они несли народам освобождение, надежду, будущее, и не было такой силы на свете, которая могла бы остановить их полет.

1946–1953"