Бальзам Авиценны

– Не достану перо и чернила, – объяснил священник и с облегчением почувствовал, как проклятая дубинка отпустила его горло.

Отец Франциск медленно протянул руку, взял чистый лист бумаги, перо и откинул крышку массивной чернильницы из богемского стекла, сделанной в виде причудливой вазы. Подтянув ее поближе, он неожиданно выплеснул чернила в лицо незнакомца. Тот отпрянул, и этого мгновения хватило падре, чтобы опрокинуть кресло и метнуть тяжелую чернильницу ему в голову. Бросок получился неточным, и чернильница угодила в плечо, но все же незнакомец согнулся от боли и выронил дубинку.

Страшный, с черными пятнами на лице и выпученными слезящимися глазами, он как зверь отпрыгнул к стене и рванул из-за пояса револьвер. Выстрела отец Франциск ждать не стал – он молнией метнулся в прихожую, захлопнул дверь и быстро придвинул к ней тяжеленный комод с бельем. Обычно этот комод двигали втроем – сам священник, Луиджи и экономка, но сейчас он показался падре легче перышка.

В прихожей отец Франциск привычно схватил свою круглую черную шляпу, надел ее и кинулся вон.

Сначала он бежал по дорожкам сада, потом по улице. Его подгонял страх: вдруг незнакомец вырвется из комнаты и бросится в погоню? А еще терзало беспокойство за судьбу несчастной девушки: определенно, ей грозна опасность! Надо немедленно предупредить синьора Лоренцо, чтобы не случилось несчастья!

Ноги сами принесли падре к гостинице «Золотой щит». Поглубже нахлобучив шляпу, чтобы никто не заметил ссадин, полученных во время драки с незнакомцем, отец Франциск вошел в вестибюль Портье которыи тоже был его прихожанином, встретил священника любезной улыбкой.

Кивнув в ответ, Франциск взбежал по лестнице на второй этаж и постучал в дверь шестого номера – там остановился находившийся проездом в городе секретарь епископа. На счастье он оказался на месте. Войдя, священник без лишних предисловий выпалил:

– Господин Моро! Мне необходима ваша помощь. Дайте взаймы немного денег и попросите в епископате от моего имени отпуск.

Срочные и крайне важные дела вынуждают меня уехать, а я совершенно без средств

– Конечно, дорогой Франциск, конечно. – Ошарашенный секретарь вытащил из бумажника несколько крупных ассигнаций. – Я рад, что вы обратились именно ко мне. Об отпуске я похлопочу, но позвольте спросить…

– Не спрашивайте, любезный Моро! Ради всего святого, ни о чем не спрашивайте! Лучше я все объясню потом… если вернусь.