Бальзам Авиценны

Необъяснимые совпадения? Поневоле призадумаешься и начнешь поддаваться влиянию восточной мистики.

Капитан приподнял голову и огляделся. Епифанов с присвистом похрапывал, Самсонов свернулся калачиком, а к его широкой спине притулился Прокофий Рогожин. Урядник подбросил в костер кизяка и мелких веток саксаула. Положив винтовку на колени, он сдвинул на затылок лохматую папаху и медленно поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, настороженно прислушиваясь и поглядывая в темноту. Федор Андреевич отметил, что казак устроился там, куда не доставал слабый свет тлеющих углей, чтобы его ненароком не сняли стрелой из темноты.

С другой стороны костра лежал Нафтулла, с головой укрытый халатом. Спал он или нет? Может быть, хитрый азиат просто затаился и чего-то выжидал, наблюдая за русскими?

Кутергин встал, выпил воды из ведра и поплелся за бархан, наметенный ветром рядом с колодцем, – огромное количество выпитой воды настоятельно призывало облегчиться. Утопая штиблетами в рыхлом песке, капитан усмехнулся: наверное, со стороны он являет собой весьма занятную фигуру в грязном и рваном мундире без рукавов и погон, небритый, чумазый, в разодранных рейтузах.

Ничего, только бы выбраться из этого ада!

Справив нужду, он на минутку задержался, разглядывая рисунок звезд на иссиня-черном небе, а когда опустил глаза, заметил в нескольких шагах непонятную кочку – кажется, ее раньше не было или с ним играет дурные шутки опаленная безжалостным солнцем раненая голова? Решив проверить себя, он шагнул к непонятной кочке и с удивлением увидел, что это сидевший на корточках, сжавшийся в комок человек.

Он внезапно прыгнул капитану навстречу, и в лунном свете зловеще блеснуло лезвие ножа.

От смертельного удара в грудь спасли уроки мирных горцев, обучавших русского офицера борьбе. Кутергин резко бросился нападавшему в ноги. Перелетев через капитана, тот моментально извернулся, как кошка, и снова встал. Федор Андреевич перекатился и тоже вскочил. Пригнувшись, он слегка раскинул руки в стороны и приготовился отразить новую атаку.

Перед глазами опять сверкнул нож. Капитан отпрыгнул, проклиная рыхлый песок: ноги вязли в нем, как в болоте.

В призрачном свете луны Кутергин разглядел, наконец, рослого жилистого азиата в короткой, туго перепоясанной куртке и длинных штанах, ниже колен обмотанных полосками материи. На ногах у него были опорки из сыромятной кожи. Тельфек он скинул и бритая голова блестела, словно смазанная маслом.