Бальзам Авиценны

Вместе с ним в комнату ввалились несколько до зубов вооруженных стражников. Двое из них держали чадно горевшие факелы.

Черные глаза пожилого незнакомца быстро пробежали по лицам узников. Он погладил ладонью густо посеребренную сединой бороду и громко сказал:

– Теперь здесь собраны все, кто имеет отношение к нашему делу. Не так ли, Мансур-Халим?

Слепец не удостоил его ответом. Он устремил незрячие глаза в неведомое пространство и молчал, крепко сжав губы, словно не слышал вопроса.

Только пальцы, выдавая скрытое волнение, чуть быстрее, чем обычно, перебирали зерна четок. Али-Реза встал за спиной отца, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на незнакомца."

"– Не хочешь говорить? – желчно усмехнулся тот. – Ты по-прежнему гордый, хотя Аллах уже покарал тебя за гордыню, погасив свет в очах. Может быть, он еще и лишил тебя языка?

– Не смей упоминать имя Аллаха, нечестивый пес! – угрожающе произнес Али-Реза, но замолк, остановленный вялым жестом отца.

– Ты владеешь тем, что не принадлежит тебе, – продолжал незнакомец, не обращая внимания на молодого шейха. – Но всему приходит конец! Сколько ты ни вертелся, а придется отдать старые долги.

– Мы ничего не должны вам, – прошептал слепец, но незнакомец в темном халате услышал.

– Не будем спорить. – Он предостерегающе поднял ладони. – Все равно каждый из нас останется при своем мнении.

Подумайте до рассвета. И учтите: урус разделит вашу судьбу!

Он резко развернулся и вышел. Следом за ним ушли и вооруженные стражники.

Комнату потихоньку начал окутывать сумрак – солнце село, а слабые, похожие на умирающих мотыльков язычки пламени светильников не могли до конца рассеять темноту. Она наступала неотвратимо, столь же уверенная в своей безраздельной власти до рассвета, как незнакомец был уверен в своей власти над жизнью и смертью пленников.

Наверное, именно поэтому он специально надел темный халат, чтобы подчеркнуть свое родство с силами ночи? Восточные люди любят отождествлять себя с силами природы или животными.

– Чего они добиваются от вас? – вновь спросил Федор Андреевич, когда стихли шаги за дверью. Он твердо решил расставить все точки над известной буквой: в конце концов ему посулили ту же участь, что и Мансур-Халиму с Али-Резой.