Бальзам Авиценны

И снова промокнул слезящиеся глазки, как бы умиляясь торжеству справедливости.

– Где падре и мои слуги? – Лоренцо встал. Хорошо бы дать по тюремной роже и потребовать удовлетворения, но… Сейчас важнее всего судьба Лючии! И так по теряно три дня.

– Вы их найдете внизу, в караульном помещении. – Начальник жандармерии опять промокнул глаза и доверительно пожаловался: – Сенная лихорадка, совсем замучила… Прощайте, синьор! Конечно, вы вправе жаловаться, однако я не советую вам этого делать.

Лоренцо в очередной раз изумился случившейся с мопсом перемене: сейчас его лицо напоминало уже не мордочку старой тюремной крысы, а походило на маску злобного тролля из сказок горцев.

Действительно, с таким лучше не связываться. По крайней мере, не трогать его в собственной норе. А час рассчитаться придет – не век же он будет сидеть в Турине.

– Прощайте, синьор! – уже мягче повторил начальник жандармерии и вернулся к бумагам, давая понять, как сильно он занят.

– До свидания. – Лоренцо вышел и чуть не бегом припустился к караулке.

Поведение тюремной крысы казалось ему по меньшей мере странным: неужели имя арестованного, хорошо известное в Северной Италии, ничего ему не сказало? Значит, начальник жандармерии либо полный дурак, либо его вынудили так поступить. Второе более вероятно.

Вбежав в кордегардию, синьор Лоренцо сразу увидел отца Франциска, нетерпеливо прохаживавшегося у столика дежурного, и сидевших с показным смирением на лавке молодых людей.

– Синьор! – При появлении хозяина они разом вскочили, а отец Франциск поспешил ему навстречу, раскрыв руки для объятий.

– Не время, – мягко отстранил его недавний арестант. Ему хотелось как можно скорее исчезнуть отсюда, пока стражи порядка не передумали или не получили новых указаний от начальника. – Вещи при вас? Тогда на волю!

По дороге в гостиницу священник поведал, как их обманули: всех по одному приглашали подняться в кабинет начальника, обезоруживали в коридоре и запирали в камере. Сегодня отца Франциска вдруг выпустили и привели в караулку, где он увидел молодых людей, а потом появился и сам Лоренцо.

– Потом, все потом, – поморщился синьор. – Сейчас в Парму! Немедленно в Парму, к Лючии! Я увезу ее в свой дом!..

Во второй половине следующего дня у ворот монастыря Святой Терезии под Пармой остановилась запыленная карета, окруженная несколькими всадниками. Кучер соскочил с козел, откинул подножку и открыл дверцу. Из кареты выбрался рослый человек с львиной гривой седых волос.