Бальзам Авиценны

Али-Реза облегченно перевел дух и шепнул, что до карниза осталось совсем немного: он очень узкий, на него едва можно встать зато потом он расширяется.

Наверх полезли рядом, судорожно шаря руками в поисках любой трещины, неровности, хоть махонького выступа, чтобы зацепиться пальцами или поставить ногу. Мышцы болели от напряжения и в любой момент грозили превратиться в комок судорожной боли, на лбу выступала испарина. Однако два измученных человека упрямо стремились к спасению. Когда нога срывалась или пальцы никак не могли нащупать опору, сердце в груди замирало, и приходилось усилием воли заставлять себя не запаниковать, не сдаться.

Медленно, вершок за вершком, беглецы тянулись к карнизу. Ощутив рукой неровную, покрытую каменной крошкой площадку, шириной не более ладони, Федор Андреевич не поверил себе: неужели удалось почти невозможное? Али-Реза уже забрался на карниз и нетерпеливо шипел, призывая русского поторопиться. Наконец, Кутергин тоже встал на спасительную тропку и бочком, почти прилипая к скале, двинулся за молодым шейхом, стараясь не думать, какая бездна разверзлась под ногами. Она словно притягивала к себе и ждала любого неверного шага, чтобы навсегда оставить смельчаков в ушелье, принеся их в жертву великим духам древних гор. По спинам ручьями тек холодный пот, в висках тонко стучала молоточками кровь, временами кружилась голова от голода и усталости. Карниз круто забирал к вершине и был настолько узким, что каблуки сапог все время висели над пустотой. Федору Андреевичу ужасно хотелось согреть дыханием израненные, онемевшие от холодного ветра и напряжения пальцы, но нельзя останавливаться – надо идти и идти! Немного сдвинуть левую ногу, осторожно подтянуть к ней правую, опять переставить левую…"

"Незаметно карниз расширился, и удалось поставить нею ступню. Оказывается, какое же это райское блаженство, когда можно нормально стоять, а не висеть над пропастью, удерживаясь лишь на кончиках пальцев и носках сапог. Но Али-Реза не дал передохнуть и секунды – он тихонько подергал русского за рукав, и они продолжили страшный путь.

Кутергину казалось, что мучения на горной тропе продолжались час или полтора, поэтому он несказанно удивился, когда, выбравшись на гребень, увидел далекие вершины заснеженных гор, освещенные первыми лучами восходящего солнца. Неужели они как мухи ползли по карнизу почти всю ночь?! Скоро и в ущелье станет светло. Враги немедленно обнаружат исчезновение беглецов.