Бальзам Авиценны

Африди оказались прирожденными, неутомимыми путешественниками с удивительной легкостью переносившими любые тяготы и лишения. Вскоре капитан привык к ним и проникся уважением за их гордость и прямоту. Воины вели их через горы к только им известным перевалам. Федор Андреевич качался в седле под лазуритовым небом, и ноздри ему щекотал запах Азии, казавшийся зловонным дыханием смерти. Непознанные и непонятные европейцам пустыни и горы, степи и пастбища, маленькие поля и скопища жалких домишек, считавшихся городами.

Смогут ли когда-нибудь понять друг друга и соединиться Восток и Запад?

Однажды они обошли стороной большое селение: казавшиеся на расстоянии игрушечными глинобитные домики и мечети в беспорядке лепились вокруг трех гор.

– Смотри. – Али-Реза подъехал ближе и показал на пики. – Вон тот называется Шер-Дарваза, второй – Асман, а третий – Тале-Биби. Это Кабул.

Еще несколько дней тяжелого пути, бесчисленные перевалы и крутые тропы, бегущие по краю бездонных пропастей. Часть воинов ушла вперед, а когда они вернулись, то привели с собой незнакомого человека – в войлочной шапке и накидке, с длинным ружьем в руках.

Он поклонился, прижав руку к сердцу, и сказал несколько слов на языке, показавшемся русскому похожим на крики хищных птиц.

– Нас приглашают старейшины племени джаджи-майдан, – объяснил Али-Реза. – От их селений ближе до нашей цели.

– Поедем, – вздохнул Федор Андреевич и вспомнил, как в степи приглашали на праздник к Масымха-ну. Боже, словно и не с ним это было! – А что африди?

– Они уходят, а нас берут под покровительство джаджи.

Не волнуйся. – Молодой человек улыбнулся. – Вольные всадники Мирта сюда никогда не доберутся: их просто перебьют по дороге. Всех, до единого! А исмаилиты тут не водятся. Сюда вообще редко кто отваживается заглядывать. Наверное, ты станешь первым европейцем, побывавшим у воинственных горских племен.

Африди проводили их до селения джаджи, раскинувшегося в большом ущелье на пологом склоне горы. Дома оказались двухэтажными, сложенными из светлого камня.

Приезжих обступила толпа разновозрастных мужчин и мальчишек. Все они были вооружены. Гостей пригласили в дом старейшины.

Во дворе Кутергин увидел овальную, похожую на срезанное яйцо, печь для приготовления лепешек. На первом этаже дымил разложенный прямо на полу очаг. В углу жались коты, блеяли овцы, копошились куры. Тут же играли чумазые, увешанные тяжелыми серебряными монистами девчонки, не обратившие на вошедших никакого внимания.