Бальзам Авиценны

– Вы целы?

– Да, – постукивая зубами от холода и пережитого страха, ответил Федор Андреевич. – А второй?

– Живой, – засмеялся один из гребцов и показал на корму. Там скорчился мокрый итальянец, взбиравшийся на обрыв вместе с Кутергиным.

Налегая на весла, гребцы быстро погнали лодку к пристани. Их уже ждали слуги маркиза с одеялами и бокалами горячего глинтиейма. Сам да Эсти нетерпеливо прохаживался, сердито постукивая тростью по доскам причала.

– Не нужно отчаиваться, – дружески похлопал он капитана по плечу. – Пейте глинтвейн, заворачивайтесь в одеяло и бегом в дом!

Молодому моссадиери влили в рот горячее вино и утащили его в темноту.

Наверное, он сильно расшибся при падении.

– Ужасно не повезло, – возвращая пустой бокал с сожалением сказал Кутергин.

– Будете слушать старика, – буркнул маркиз. – Пошли, не то можете простудиться. Лючия уже спрашивала про вас.

– Да? – Федору Андреевичу это было очень приятно.

– А я кое-что придумал, – шагая рядом, сообщил Лоренцо. – Не зря говорят: нет худа без добра! Потом, потом.

 – Предваряя возможные расспросы, он поднял руки. – Сейчас ванна и спать, а все разговоры утром.

– Все-таки шейх там, – стягивая мокрую одежду, сказал Кутергин. – Иначе зачем им стрелять?

– Наверное, – согласился да Эсти. – Кстати, ваш знакомый Мирт отрекомендовался шотландцем по имени Роберт Мак-Грегор.

– Я не уверен, что это его настоящее имя. Но он знает английский! Это заставляет серьезно задуматься. Доброй ночи, синьор Лоренцо!"

"Капитан закрыл за собой дверь ванной комнаты, оставив маркиза в некотором замешательстве.

Честно говоря, да Эсти ожидал, что, услышав про Мирта, русский онемеет от изумления, но… Все-таки странные эти славяне: лезут к черту в пасть, рискуют жизнью за других, не требуют в награду денег, а при неожиданных важнейших известиях остаются бесстрастны, как изваяния китайских императоров…

Однако дело, может быть, вовсе не в славянском происхождении капитана? Маркиз остановился и прищелкнул пальцами, довольный догадкой: вдруг некий господин Мирт, назвавшийся шотландцем, и господин капитан русского Генерального штаба – люди одной профессии? Так сказать, одного поля ягодки, привычные к опасности и хорошо владеющие чужими языками.

И движут каждым из них отнюдь не бескорыстная любовь к авантюрам, а суровые прагматические интересы того государства, которому они служат верой и правдой. Вот только государства, которым они служат, разные, поэтому так люто и ненавидят друт друга синьор шотландец и синьор русский.