Онлайн-библиотека книг
Кутергин ловко перевел разговор на другую тему и провозгласил тост за хозяйку дома. Дружно выпили, после чего сама хозяйка, сославшись на заботы, вышла из-за стола. Комендант, на правах хозяина, разрешил мужчинам курить.
– Полагаю, господин капитан, завтра вы нам найдете проводника? – раскурив от свечки тонкую сигару, спросил фон Требин. – Я видел во дворе одного азиата, может, он годится? В Оренбурге говорят, что у вас, Петр Петрович, везде свои людишки среди местных киргизцев. [5]
– Нет, голубчик, и не просите.
– Отчего же непременно нужен конвой? – улыбнулся Федор Андреевич.
– Вам, господа, мнится слава первопроходцев, как у знаменитого путешественника Семенова, а мне перед начальством держать ответ. – Тученков покрутил в пальцах пузатую стеклянную рюмочку. – И, опять же, лошади! А хорошие лошади только у казаков. Вот погодите, придет Денисов, с ним и отправлю.
– А вот известный путешественник господин Семенов доверялся, – заметил фон Требин. – Неужели и здесь, на самом краю матушки-России, без служивого казака не сделать и шагу? Тем более что наша миссия значительно скромнее, чем у Семенова: всего лишь перепроверить старые карты и составить новые…
– Куда же без казаков? – Доктор опрокинул в рот стаканчик с вином и раскурил потухшую трубку. – С двумя солдатами?
– В степь, к киргизцам, – задорно рассмеялся фон Требин.
Кутергин негромко кашлянул и предостерегающе взглянул на слегка захмелевшего поручика. Перехватив его взгляд, Тученков махнул короткопалой рукой.
– Бросьте, голубчик, здесь все свои: который год вместе, почитай, живем как одна семья. Извольте не опасаться. Лучше остерегайтесь там. – Он показал большим пальцем себе за спину, где за глухой стеной дома раскинулась бескрайняя черная ночная степь.
– Вы, может быть, и не собираетесь воевать, – вступил в разговор один из офицеров форта. – Но те, кто повыше нас с вами, не примите в обиду, господа, вдруг да собираются? Пойдете к Хиве, а там и Бухара, за ней Гиссар! Глядь, уже и британская Индия перед тобой. Британская!
– Я знаком с географией, – примирительно улыбнулся Федор Андреевич. – Однако Николай Эрнестович прав: время, отпущенное нам для экспедиции, уходит с каждым часом.
