Бальзам Авиценны

Едва успев открыть дверь, неаполитанец увидел приплясывающего от нетерпения Эммануэля. Лицо толстяка было потным и бледным, глаза почти спрятались в щелочках набухших век.

– Где тебя носит? – обрушился он на Титто, но тут же осекся под тяжелым взглядом неаполитанца и уже мягче продолжил: – Мог бы и поскорее. Давай судки и беги по этому адресу!

Он выхватил из рук итальянца судки, сунул ему записку и золотую монету.

– Что это? – Титто повертел записку. – Я плохо читаю даже по-итальянски, синьор, а тут?.

.

– А, дьявол тебя раздери! – в сердцах сплюнул Фиш. Этот умник Мирадор, которому вечно все не так, написал записку на французском. Естественно, это животное ничего не понимает. – Беги скорее за доктором. Дай ему золотой и пусть немедленно будет здесь: старику плохо!

Он повторил адрес, закрыл за неаполитанцем дверь, подхватил судки и медленно начал подниматься по лестнице. Честно говоря, ему уже давно хотелось вновь очутиться в прокуренной комнате нотариальной конторы в предместье Парижа.

Там все такое родное и знакомое, а тут чужая страна, чужие люди вокруг и сам сидишь, как на пороховой бочке с зажженным фитилем. Увеселительной прогулки не получилось! Надо признать это прямо и бесповоротно. Когда Мирадор предложил подготовить и совершить похищение племянницы богатого итальянского маркиза и присовокупил, что этого хочет сам глава «Перламутровых рыб» – особа крайне таинственная, но несомненно могущественная, первой реакцией Эммануэля было восклицание:

– Да он с ума сошел!"

"Но Мирадор сумел убедить, что нет никакой опасности, просто предстоит чуть ли не увеселительная прогулка.

Поначалу почти так и было, но тогда же начались сбои, и к чему они привели – ясно без слов. А тут еще старик закатывает глаза. Что делать, если он умрет? Как объясняться с властями, с Робертом, наконец! Ведь он перебьет всех!

Нотариус поставил судки на стол в гостиной и прошел в смежную комнату. Мирадор сидел у постели слепого.

В ответ на его вопросительный взгляд Эммануэль утвердительно кивнул и поглядел на старика. Тот дышал тяжело, под глазами залегли тени.

Вскоре пришел доктор – мужчина лет тридцати с внешностью героя-любовника. Мирадор подумал, что он наверняка первый донжуан Модены и ему не до практикования больных, но врач оказался опытным и знающим.

– Что с ним? – когда закончился осмотр больного, спросил Фиш.

– Старость. – Доктор беспомощно развел руками.