Банальная история, или Измена.ru

Если бы все десять лет она говорила Забелину о любви, то эти слова уже затерлись бы и потеряли всякую цену, а сейчас они могут прозвучать для него песней, которую он, возможно, и ждал все эти годы и на которую готов был откликнуться.

Теперь все у них будет по-другому, и, как ни странно, благодарить за это следует именно Веру. Вот она, Кира, сейчас подумала о разлучнице в последний раз и больше никогда вспоминать ее не будет ни за что.

Кира так неприлично суетилась вокруг Саши на кухне, что он вдруг скривился, привстал, опустил ее на табуретку рядом с собой, сильно надавив на плечо, и сказал:

Растерянная Кира сказала, что у нее к котлетам есть еще очень вкусный соус, который томится в духовке на медленном огне, но Забелин так яростно отмахнулся от него, что предлагать ему его еще раз было совершенно напрасно.

Кира сидела с напряженной, деревянной спиной и чувствовала, что упускает время. Если она сейчас же что-нибудь не сделает, то Саша, пожалуй, и уйдет сразу после котлет без всякого соуса и без кофе, который очень любит. Но что сделать, Кира придумать никак не могла. Словам любви, которые она для него накопила, не место рядом с котлетами. Их надо поберечь до спальни, но как Забелина удержать до утра? Он сидит как-то непрочно, на краешке табуретки, будто только и ждет, чтобы улизнуть от нее.

Когда Саша доел котлеты и встал сам, чтобы налить себе кофе, Кира не выдержала, вскочила с того места, куда он усадил ее, и приникла к его спине, спрятав лицо между лопаток.

– Сашенька, – прошептала она, впервые назвав его уменьшительным именем.

Забелин вдруг резко обернулся. Кира увидела его искаженное незнакомой гримасой лицо и отпрянула.

– Не смей меня больше никогда так называть, поняла?! – проревел Забелин, и ей показалось, что он хочет ее ударить.

Кира сделала шаг назад, к холодильнику, прижалась к нему спиной, потом уронила лицо в ладони и заплакала. Он никогда не сможет ее полюбить.

Она увидела это сейчас особенно ясно. Сейчас он уйдет навсегда. Если и не к Вере, то в свою жизнь, где не будет места ей, Кире. И плакать перед ним не стоит, это, в конце концов, унизительно. Она закусила кулак и замолчала. Через несколько минут вдруг почувствовала на своих плечах руки Забелина. Он прижал ее к себе и прошептал в ухо:

– Прости, Кирюша… У меня сегодня был тяжелый день… Раздражен слишком… Прости…

Она дернулась в его руках.