Разумеется, Милка была этим счастлива, а Вера была уверена, что Кудеяров понимал: ради дочери доцент Соколова не даст ему вылететь из универа раньше времени, в чем, собственно, и не ошибся. Конечно, можно было бы, наоборот, поспособствовать тому, чтобы Борю выгнали в три шеи и он затерялся в каком-нибудь особо отдаленном армейском гарнизоне, но Вера понимала, что дурища Милка запакует чемодан и рванет за ним следом. А может, даже и без чемодана, в одних джинсиках и маечке.
Сейчас Кудеяров хорошо устроился в однокомнатной квартире Андрея, которая пока была отдана им во владение дочери.
Боря не работал нынче не просто так, а по причине мирового кризиса. Милка же трудилась экономистом сразу в двух фирмах, чтобы ее возлюбленный мог целыми днями играть на компьютере в детские «стрелялки» и «мочилки». Андрей несколько раз порывался вытряхнуть «этого упыря» из собственной квартиры, но Вера каждый раз отговаривала. Она видела, что Милка счастлива тем, что Кудеяров поселился именно у нее, хотя выбор у него был огромен.
Трудно сказать, на что Вера надеялась. Наверное, ей хотелось, чтобы дочка побыла счастливой хоть немного. Все равно Боря потом сам смоется к какой-нибудь новой пассии. И вот теперь, вместо того чтобы смыться, Кудеяр-молодец вдруг зачем-то решил жениться на Милке. Этого Вера допустить уже не могла. Не такой муж нужен ее дочери. По большому счету такой муж не нужен вообще никому, но другие пусть как-нибудь сами устраиваются. У Веры о собственной дочери голова болит.
После того как она расплевалась с Серебровским, рассчитывать на его сына уже не приходилось, и Вера нечеловеческим образом напрягалась в поисках молодого человека из хорошей семьи, которым можно было бы соблазнить непутевую Милку, чтобы ее откинуло от паразитирующего на ее безоглядной любви Бори.
От поиска подходящего жениха для старшей дочери Веру отвлекала младшая. С каждым днем Таська становилась все мрачнее и мрачнее, запиралась в своей комнате уже не только после того, как швырнет в мойку грязную тарелку или выстрелит в лицо родителям какой-нибудь особенно ядовитой фразой, а каждый раз.
Как только заходила в свою комнату, так и запиралась, будто творила в одиночестве черную мессу. Уже и Андрей начал волноваться на сей счет и грозился как-нибудь вынести плечом дверь и самым пристальным образом посмотреть, чем занимается в полном одиночестве его родная дочь.
С Серебровским Вера больше не переписывалась.
