Онлайн-библиотека книг
Вы тогда назвали заявление Вулфа чушью, прекрасно понимая, что это не так, поскольку вы и были тем человеком, кто это сделал, и у вас имелся мотив. Но когда вы поняли, что Калмус вас вычислил и вот-вот вцепится вам в глотку, то отправились к нему и убили беднягу, ну а я видел, как вы входили и выходили. Итак, сколько денег вы захватили?
Увидев, что руки его не слушаются, Эйвери поспешно убрал их со стола.
– Все это чушь собачья! Каждое слово.
– О’кей. Вы можете встать и уйти. Или позвонить в офис окружного прокурора, чтобы меня арестовали за попытку шантажа.
Доктор нервно облизал губы:
– Пожалуй, именно это мне и следует сделать. Сообщить, что вы пытались меня шантажировать.
– Валяйте!
– Но это будет… это вызовет… скандал. Что было бы крайне нежелательно. Даже если вы видели, как я входил туда и выходил оттуда, хотя вы наверняка ничего не видели, то никогда не докажете, что я убил Калмуса. Вы обнаружили тело у него дома после десяти вечера.
– Бросьте! – отрезал я. – Я готов послушать разумные мысли, если, конечно, они у вас есть, но не это дерьмо. Мы договариваемся прямо сейчас: или да, или нет. И если ваш ответ «нет», я встаю и ухожу. Прямиком к Ниро Вулфу. Так вы входили в тот дом в среду? Поздно днем или рано вечером? Называйте, как хотите.
Эйвери снова облизал губы:
– Я не доставлю вам удовольствие, принудив меня…
Отодвинув стул, я начал вставать с места. Эйвери остановил меня взмахом руки:
– Нет! Присядьте.
Я навис над ним всем телом:
– Нет?
– Ой, я хотел сказать «да».
– Вы входили в тот дом в указанное время в среду?
– Да. Но я не убивал Дэна Калмуса.
Я сел и глотнул вина:
– Советую следить за словами. Если мне придется каждый раз вскакивать, чтобы заставить вас говорить разумные вещи, это привлечет ненужное внимание.
Эйвери сунул руку в нагрудный карман, но ничего оттуда не вынул:
– Значит, вы признаетесь, что шантажируете меня?
– Конечно. Рыбак рыбака видит издалека. Убийца и шантажист.
– Я не убийца. Но если я откажусь стать жертвой и вы выполните свою угрозу, я попаду в центр скандала, и мне его точно не пережить. Надо мной нависнет тень подозрения, от которого я никогда не смогу избавиться.
